я его таковым назначила, это не суть важно) и пальцы моей правой руки уже крепко сжимали его рукоять.
Хотя, по идее, их должно было оторвать к чертовой матери, а меня — снести с места. Но топор каким-то образом сумел погасить инерцию и прилететь в мою руку с хирургической точностью. На какой-то момент он просто прилип к ладони, позволяя пальцам обхватить рукоять как можно удобнее.
И поскольку я ждала такого развития событий (хотя и не знала точно, как именно все будет), а Мигель — не ждал, он оказался ошарашен сильнее меня.
Наверное, это был идеальный момент чтобы отпустить какую-нибудь подходящую моменту шуточку за триста, и я не сомневалась, что мой папа на моем месте так бы и сделал.
Но я все-таки не мой отец и не обладаю его богатым опытом агрессивных переговоров.
Я ударила молча.
Глава 55
По большому счету, Мигель закопал себя сам, и случилось это в первые секунды боя.
Против него работало сразу несколько факторов. В руке у него был пистолет (правда, всего с одним патроном, но я — не он, мне бы и одной пули хватило), но он держал его не за ту часть, за которую следовало. Меч он сунул в ножны за спиной, чтобы потом очередным картинным жестом его вытаскивать, а это тоже требует времени, даже если ты быстр, как Белый Волк из Ривии.
Но самое главное, он в принципе не ожидал явления топора и не думал, что в таком положении я в принципе смогу огрызаться. Он разжал пальцы, роняя пистолет на пол, занес руку, чтобы вытащить меч, и попытался шагнуть назад, когда мой топор врезался ему в бедро.
Его глаза расширились от удивления. Он неловко шагнул в сторону, облегчая мне задачу по вытаскиванию топора из раны.
Крови на лезвии не было, и у меня возникли опасения, что он сумеет безболезненно пережить и этот урон, но он отодвинулся в сторону, заметно хромая.
Вместо крови из раны сыпался черный песок.
Если до этого Мигель двигался по истории, как по рельсам, без задержек и не испытывая сомнений, возможность такого поворота ему явно не прописывали. Он потянулся за мечом, передумал, сунул руку в карман ветровки, куда до этого успел спрятать свой «вальтер».
Я шагнула к нему, натягивая цепь до предела. К счастью, длины топора хватило, чтобы врезать ему второй раз.
Он попытался закрыться пистолетом, и лезвие топора почти полностью перерубило ему запястье. Из раны снова посыпался черный песок.
Странно, ведь по его логике это по моим жилам должно было течь что-то темное и мерзкое.
Я перехватила топор двумя руками, покрепче сжав рукоять, и обрушила своей третий удар на чертову цепь, которой была прикована к стене. Цепь лязгнула, брызнуло немного искр, и я вернула себе свободу передвижения.
Раньше я не думала, что смогу перерубить металл такой толщины одним ударом, но сейчас я не могла даже представить, что у меня не получится.
Мигель успел вытащить меч и держал его здоровой левой рукой, но он был уже не боец. Он подволакивал раненую ногу, а перерубленное запястье, похоже, держалось в основном за счет остатков рукава куртки. И вместе с его неуязвимостью куда-то делась и его прежняя скорость. Он сделал неловкий выпад мечом, от которого я легко увернулась.
Видимо, фехтовать левой рукой его никто не учил.
— Я недооценил ваше дьявольское искусство, донна Роберта, — сказал Мигель.
Я не стала с ним разговаривать. Я и раньше-то не особенно хотела с ним разговаривать, и просто тянула время, наивно думая, что помощь уже в пути и вот-вот прибудет, но надеяться на других больше не стоило.
Я выбила меч у него из рук, и клинок ударился о стену, а потом упал на пол и тоже рассыпался в черную пыль.
— Я умираю, донна Роберта, — сказал он. — Но не надейтесь, что моя ненависть умрет вместе со мной. Клянусь честью, я найду способ вырваться даже из ада, чтобы свершить свое возмездие!
— Желаю удачи, — сказала я и ударила его в грудь. Ощущение было такое, как будто топор врезался в трухлявую корягу, лезвие полностью утонуло в черной плоти Мигеля. — Можешь начинать поиски прямо сейчас.
Он рухнул на спину, увлекая топор за собой. На этот раз лезвие застряло накрепко, и чтобы его освободить, мне пришлось упереться ногой в живот Мигеля.
— Будьте вы прокляты! — успел прошипеть он, прежде чем следующим ударом я размозжила ему голову.
Не знаю, каково это — рубить топором обычных людей, но рубить Мигеля было довольно приятно.
Мгновением позже его тело обратилась в прах. Я опустилась на одно колено, зачерпнула этот прах в ладонь и поднесла к лицу, чтобы рассмотреть получше.
Это был не просто прах или песок.
Это были буквы. Маленькие черные буквы. Мне кажется, я даже узнала шрифт.
А еще говорят, что слова не могут ранить или убить…
Я вытерла руку о покрывало кровати и подошла к Кристиану, который что-то невнятно подвывал, забившись в угол. Чтобы привлечь его внимание, я наклонилась и отвесила ему пощечину.
— Где ключ?
Он не ответил, уставившись куда-то за пределы комнаты, и мне пришлось врезать ему еще раз.
— Сконцентрируйся, Кристиан. Где этот чертов ключ?
Он сунул руку в карман брюк и выдал мне маленький ключик. По размеру он должен был идеально подходить к замкам на моих браслетах. Я наконец-то сняла сковывающие руки кандалы, потом избавилась от обрывка цепи на лодыжке.
— Где моя чертова одежда? — спросила я.
— Там, — сказал он. — Шкаф у входа в игровую комнату.
Должна признаться, у меня было огромное искушение напоследок врезать ему между ног, но там, похоже, уже и так ничего не осталось. Вместо этого я дала ему совет.
— На твоем месте я бы убралась из Города, Кристиан, — сказала я. — И никогда в него не возвращалась.
* * *
Шкаф обнаружился ровно там же, где и сказал Кристиан, слева от двери в игровую комнату. И в нем действительно хранилась моя одежда. Правда, не вся.
Только платье, пиджак и кеды. Нижнего белья не было, может быть, он их выкинул. Или присоединил к своей коллекции. Но я предпочитала думать, что выкинул.
Надевать платье не было ни времени, ни смысла. Я накинула пиджак прямо поверх комбинезона, сунула ноги в кеды, на одно плечо повесила ужасную розовую сумочку с «смит и вессоном» внутри, а на другое положила топор.
Мой телефон тоже лежал в
