силой, что отодрал её от уже подгнившей древесины.
Гермиона открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут Клык, до этого мирно дремавший неподалёку, вскочил на ноги, и бросился наутёк со всей доступной ему скоростью.
— Чего это он? — Испуганно посмотрела на меня девочка.
— Почуял приближение задницы. — Ответил я, собираясь с силами.
Я уже тоже почувствовал приближение проблем. Ничего фатального, но поднапрячься придётся.
— Чьей задницы? — Не поняла моего юмора Гермиона.
— Да вон идёт задница. Ну и всё остальное в комплекте. — Указал я на едва угадываемый человеческий силуэт, приближающийся к нам через тёмный лес.
Через несколько секунд стало ясно, что противников несколько. Трое открыто приближались к нам, и ещё минимум парочка пряталась за деревьями. Волшебники с палочками в руках и масками на лице остановились в паре десятков метров от нас. Одеты они были в плотные плащи, скрывающие фигуры. Рост у них был примерно одинаковый, не меньше 180 сантиметров.
— Вы те самые охотники на монстров, которых якобы сожрали пару дней назад? — Поинтересовался я, особо не надеясь на ответ.
— Ты слишком много знаешь. — Услышал я недовольный хриплый голос главаря.
— Отлично. Тогда никто не сможет связать ваше исчезновение со мной. — Нахально ухмыльнулся я.
А дальше события понеслись вскачь, так как противники атаковали без лишних слов. Шесть перекачанных энергией Ступефаев ударили в меня с Гермионой, бессильно стекая по выставленному щиту. В ответ я сделал шаг вперёд, пряча Гермиону за своей спиной, протянул руку, и перед ладонью в воздухе возник шар из воды.
— Аква Эрукто! — Торжественно произнёс я, активируя руническую формулу. Сейчас мне нужна была максимальная эффективность первого удара, а потому требовалось соблюсти все необходимые элементы ритуала активации рунического круга.
Шесть струй воды ударили из шара, целя в шестерых раскрывшихся противников. Возможности уклониться у них не было, потому что скорость движения воды была выше, чем у пули. Четверых волшебников разорвало в клочья практически мгновенно. Это вблизи «форсунки» струя воды аккуратно резала металлы. Но чем дальше она летела, тем больше разбивалась на отдельные капли, каждая из которых была подобна разрывной пуле. Магические щиты у четверых погибших смело почти без сопротивления. А вот двое выживших меня удивили. Главаря я атаковал вполсилы, так что он смог отразить удар воды без потерь. Второй выживший сумел перенаправить струю воды, отделавшись только оторванной левой рукой.
— На колени! — Надавил я на двоих потенциальных языков своей аурой, заодно пробивая их ментальную защиту.
И опять однорукий удивил меня своей стойкостью. Ноги якобы главаря подкосились, и он рухнул, но не на колени, а сразу мордой в грязь. А вот однорукий попытался использовать какое-то заклинание, протягивая в мою сторону руку с палочкой. За это я направил поток воды ему прямо в кулак. Гидродинамический удар разнёс в фарш волшебную палочку и всю руку до самого плеча. Я специально сделал струю максимально быстрой и концентрированной, чтобы пробить любую защиту и при этом случайно не убить пленника.
— А-а-а-а!!! — Заорал безрукий, падая на спину. Если расставание с левой рукой он перенёс молча, то вторая потеря подкосила его стойкость.
В ответ я кинул на этих двоих заклинания оглушения, но они были отражены защитными магическими артефактами. Вот же пакость какая. Убить их я могу легко, а вот возможность захватить живьём уже под вопросом. Можно снять с них защитную бижутерию, но это довольно рискованно, потому что есть шанс нарваться на проклятье.
Я стал телекинезом стаскивать с безрукого одежду и все магические цацки, но тот сопротивлялся до тех пор, пока не потерял сознания от потери крови. И это под действием усиливающих заклинаний. Так что всего через несколько секунд после того, как безрукий прекратил дёргаться, у него остановились сердце и дыхание. Этот уже не жилец. Я перевёл внимание на вроде как целого и невредимого главаря, но тот тоже был уже мёртв. То ли мой ментальный удар был слишком силён, то ли сработала какая-то клятва или проклятье, но душа покинула тело.
Результат этой стычки меня не устроил. Если от тел я смогу избавиться без вопросов, то что делать с душами? Ведь их наверняка попытаются воскресить в виде клонов, а потом допросить. А мне этого не надо. Хорошо хоть тела ещё не успели остыть, а потому и души едва-едва ступили на путь загробного существования.
Я достал из сумки давно подготовленный камушек и телекинезом положил его на труп безрукого. Активированное заклинание начало засасывать в себя душу умершего, изолируя её в свёрнутом пространстве внутри. Это чем-то походило на создание крестража, но с такой душой невозможно было нормально взаимодействовать. Само заклинание являлось упрощённой версией рунического контура, вырезаемого на родовых камнях силы. Он позволял заточить душу убитой на алтаре жертвы и высасывать из неё магическую энергию. Но конкретно этот огрызок заклинания обладал минимумом функционала, всего лишь вырывая душу из загробного мира и пряча её в изолированном пространстве.
Через десять минут души всех шести нападавших были «похищены», а их тела «утилизированы». Изъеденные магической кислотой драгоценности я захоронил в глубине земли. Теоретически, их можно было найти, но Запретный Лес обладал своей собственной магией, которая надёжно скрывала всё, происходящее на его территории.
— Как ты? — Обратился я к Гермионе, которая украдкой наблюдала за моими действиями.
— Ты убил их. — Высказала она наболевшее.
— Да. Потому что они напали первыми. И неважно, что это были не смертельные заклинания. Запомни, тот, кто нападает на тебя, хочет лишь твоей смерти или судьбы хуже смерти. Нормальные люди всегда могут договориться. Если же кто-то нападает на тебя, то договариваться поздно. И стоит учитывать, что даже один удар может оказаться смертельным. Не стоит рассчитывать на милосердие агрессоров. Тот, кто выбрал путь насилия, сам должен быть уничтожен.
— Но ты ведь тоже выбрал путь насилия. — Продолжила она свои обвинения.
— Именно! Поэтому, я и вёл бой насмерть, а не играл в благородство и всепрощение. На поле боя нужно думать только о том, как уничтожить всех противников. А над остальным можно поразмыслить, когда тебя никто не будет пытаться убить. Или мир, или война. Никаких промежуточных состояний быть не должно. Типа, мы немножко повоюем, а потом немножко как бы
