Жаль, что не идет снег, но тут уж ничего не поделаешь. Кот в охапке вывернулся и тяжело шлепнулся в сугроб. Это ему не понравилось, и бедняга возмущенно заорал. Лупе вздохнула и вновь взяла осиротевшего зверя на руки. В конце концов, человек, который погиб, спасая ее, просил о нем позаботиться. Что же сейчас делать? Попытаться заморочить придорожного трактирщика? Слишком опасно. Те, кто вломился к старшему судебному магу, не успокоятся, пока не разыщут ее, сведения же, которые она получила столь причудливым и страшным образом, слишком драгоценны, чтобы рисковать ими ради кружки подогретого вина и теплой постели. Леопина невольно усмехнулась, представив, что бы о ней теперешней сказали ее благовоспитанные родичи.
Холод начинал забираться под плащ, и женщина вышла из укрытия, сразу провалившись почти по пояс. Да, идти явно придется по дороге. Деньги у нее есть, в каком-нибудь селе она найдет лошадь. Похоже, она вернется на добрую неделю раньше, чем рассчитывала, вот Луи удивится… Лупе сама подивилась, что вспомнила арцийского принца и то, как он не хотел ее отпускать. То ли чувствовал, то ли просто боялся, как мы боимся, когда уходят те, кто нам дорог… Она тоже боялась, когда провожала Шани, и, как оказалось, была права. Но отчего ей так хочется жить, так хочется поскорее вернуться в ставшие родными места? Неужели этот мальчишка с синими вечерними глазами, похожий и не похожий на Шандера, стал для нее что-то значить?
Все-таки женское сердце удивительно глупая вещь. Десять лет назад она бы поклялась всем, чем можно и нельзя, что полюбила на всю жизнь. Не прошло и года, как от любви осталось лишь усталое отвращение. Затем Шани, Шани, из-за которого она решилась на Великий Расклад… О не лгут, но понимаешь их лишь тогда, когда все уже сбылось. Карты ей ничего не обещали и ничего не отбирали. Они сказали «может быть»… Не было, но Шандера она любила, а Луи так на него похож… Странная все же ей досталась судьба. Несколько часов назад она готовилась к тому, что ее или сожгут как ведьму, или, что гораздо хуже, отдадут самому Годою, который легко раскроет ее невеликое колдовство и узнает то, что знать ему нельзя. Потом ей показалось, что с ней затеяли какую-то игру. Она и по сию пору не была до конца уверена, что случившееся не было частью какого-то чудовищного плана. Оставалось надеяться, что Кэриун учует, если с ней что-то не так. У Лупе уже не осталось сил на сомнения и неуверенность, ее просто тянуло домой. Именно домой, потому что дом там, куда мы хотим вернуться и где нас ждут.
3
— Может быть, ты мне наконец объяснишь, откуда ты здесь взялся? — Эльф с искренним недоумением смотрел на Симона, выглядевшего в кожаной гоблинской одежде удивительно нелепо. — Я готов был встретить в этих горах кого угодно, но уж никак не тебя.
— Взаимно, — с достоинством парировал изрядно похудевший медикус, — но пути судьбы неисповедимы. Кстати, хочу тебя поблагодарить за весьма своевременное вмешательство; если бы не ты, мы бы уже доказывали гоблинскому богу, что произошла ошибка.
— Прекрати. — Роман не выдержал и поморщился. — Ты обязан спасением не мне, а хозяевам этого дома. Не вмешайся они, я бы остался в стороне, как бы мне ни было вас всех жаль…
— Понимаю. Вечное соотношение цели и средств, долг разведчика и все такое… Тем не менее ты вмешался, да еще как! Ну, раз уж ты отказываешься от нашей благодарности, остается ее выразить этой милой орке, на удивление свободно говорящей по-арцийски…
— Вот и выражай, Криза оценит. Только у нас слишком мало времени, а знать я должен все.
— Обширная тема, я могу охрипнуть. — Симон с наслаждением отпил из дымящейся кружки. — У гоблинов есть чему поучиться — хотя бы этот отвар; хотел бы я знать, чего они в него кладут… Ты, как я понял, желаешь знать, что произошло после вашего с Герикой отъезда?
— Примерно…
— Из Гелани мы убрались в начале Звездного Вихря, что творится там сейчас, не представляю, вряд ли что-то хорошее. Три месяца назад Годой все еще воевал с Эландом, но как-то странно. Людям разрешили за умеренную плату уходить через Варху к Аррою. Годой засел в захваченном Мунте и собирается стать императором вроде Анхеля, а пока называет себя регентом.
— А Церковь?
— С Церковью сам Проклятый ногу сломит. В Таяне велено считать, что Архипастырь Амброзий на стороне Годоя. Тиверий объявлен кардиналом и за это лижет убийце и колдуну все места. Люди молчат. А что делать? Ты бы сейчас старушку-Гелань не узнал, сосед соседа боится. Эркарда нет, всем заправляет граф Варшани, троюродный брат Годоя по матери. Не скажу, что глуп, но и не умен, но я отвлекся от святош. Вышла по осени у Годоя одна история с циалианками, но я в ней мало что понял.
— Девы-то тут при чем?
— Годой подарил им тарскийские рубины, некогда принадлежавшие самой Циале.
— А что получил взамен?
— Тут полная неясность. Посольство циалианок прибыло в Гелань. Их приняли чуть ли не как самого Архипастыря. Тиверий им передал рубины прямо в храме, где реликвия, к слову сказать, и хранились. Кстати, я заметил, что эти камни отчего-то весьма дурно действуют на беременность, хотя обычные рубины вредоносными свойствами не обладают…
— Симон!
— Ах да… На следующий день сестры отбыли в Арцию и сгинули где-то в Арцийской Фронтере. Рубины до Фей-Вэйи не доехали, непорочные девы сочли себя обманутыми, и сделка лопнула.
— И кто кого обманул на самом деле?
— Не представляю! Циалианок сопровождали их собственные паладины-охранники и тарскийские конники. Такой отряд мало кому по зубам.
— И вместе с тем все исчезли. Как когда-то отряд Зенона…
— Исчезли. До последнего человека. Все объяснили нападением разбойников из числа спевшихся с местными селянами дезертиров из разбитой арцийской армии.
— Что ж, будем считать, что вороны облапошили друг друга, а значит, о союзе Годоя и циалианок можно позабыть. А теперь, друг Симон, расскажи о себе. Где Лупе, каким ветром тебя занесло в горы, откуда взялся новорожденный гоблин и почему он рыжий?
— Лупе я оставил на Лисьей улице, но не думаю, чтобы девочка там задержалась. После гибели графа Гардани она стала сама не своя…
— При чем тут Гардани?
— Ах да, ты ведь уезжал в Кантиску и ничего не знаешь. Все просто, но от этого не легче. Лупе и Шандер любили друг друга, он погиб, она осталась…
— Но Шани жив! Он должен сейчас быть в Эланде!
— Не может быть!
— Может. Мы с Преданным нашли его.
— И ты ничего не сказал?!
— Я поклялся тому, кто взялся дотащить больного Шани в Эланд, гоблину, к слову сказать, что буду молчать. Да и не знал я, что Лупе его любит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
