— При чем тут Гардани?
— Ах да, ты ведь уезжал в Кантиску и ничего не знаешь. Все просто, но от этого не легче. Лупе и Шандер любили друг друга, он погиб, она осталась…
— Но Шани жив! Он должен сейчас быть в Эланде!
— Не может быть!
— Может. Мы с Преданным нашли его.
— И ты ничего не сказал?!
— Я поклялся тому, кто взялся дотащить больного Шани в Эланд, гоблину, к слову сказать, что буду молчать. Да и не знал я, что Лупе его любит.
— А она себя похоронила вместе с ним. Когда меня забрали в Высокий Замок, Леопина наверняка почувствовала себя свободной. Уж не знаю, что она затеяла, но, готов поклясться, в Гелани ее теперь нет…
— Постой… Куда тебя забирали? Зачем?
— Не меня, всех, кто хоть как-то разбирался в магии. Надо думать, чтоб никто за волшбой не проследил. Но обращались с нами сносно, хоть и запретили любую магию, и возле нас вечно отирался «синяк» с Кристаллом. Приходящих больных лечить позволяли, а к тяжелым нас провожали стражники, которые и брали плату за лечение.
— Как же ты выбрался?
— Меня взял в помощники Шама. Помнишь его?
— Медикус Стефана?
— Он всех Ямборов лечил. Пока они ничем не болели, годился, а как началось… Не прошло и полугода, а я уже пользовал супругу регента.
— Ланку?
— Да, она ожидала наследника и очень тяжело переносила свое состояние. Илана не привыкла чувствовать себя плохо, к тому же она очень тяжело пережила разлуку со своими драгоценностями.
— Ты, верно, хочешь, чтобы я о чем-то догадался, — эльф укоризненно покачал головой, — но меня слишком долго не было, и я слишком устал думать.
— Придется мне покаяться, — усмехнулся медикус, — я чуть было не нарушил клятву целителя, полагая, что такое чудовище, как Годой, наследника иметь не должен. Потом я одумался и решил, что младенца можно оставить в живых. Я собрался подменить мальчика (если родится мальчик) на девочку, которая прав на корону не имеет никаких. Из полдюжины дурех, которым выходил срок в одно время с Иланой, кто-то уж точно родил бы девочку.
Янка, ты ее видел, показалась самой подходящей. Сирота-посудница, согрешила по глупости, а о ребенке заботилась, спрашивала меня, все ли идет хорошо, приданое шила. Я и закинул удочку — предложил отдать ребенка одной знатной даме, у которой якобы рождаются урод за уродом. Девчонка пришла в восторг, что ее котенок вырастет нобилем, а она сама получит денежку и домик в деревне.
Только что мы ни удумаем, судьба хитрее. Принцесса так часто меня расспрашивала о том, когда же ей срок, что я заподозрил неладное. К тому же она раз за разом наводила разговор на то, могут ли гоблины и люди иметь общих детей.
— Значит, Уррик стал-таки ее любовником…
— Ты все знал?!
— Только что догадался. Я встречал гоблина, который любил Ланку. Но я и подумать не мог, что она окажется столь смела.
— Выходит, ты ее не осуждаешь? Раньше ты, помнится, гоблинов не одобрял.
— Я поумнел, — отрезал Роман. — Значит, Илана Ямбора родила от Уррика?
— Именно так, — подтвердил Симон, — она сама толком не знала, кто отец, и подстроила так, чтобы, когда все началось, при ней был только я и старая нянька. Эта самая Катриона затащила меня в потайную комнату, заперла двери и спрятала ключи, сказав, что мы или выйдем вместе, или вообще не выйдем. Роженица меня покорила. Редкая женщина, рожая, сохраняет голову на плечах, а она мне помогала до последнего.
— Принцесса всегда была сильной.
— Ею трудно не восхищаться, хотя ее замужество… Не понимаю, почему она не убила Годоя?! Уж это-то она могла!.. Собственно, только она и могла. Родился мальчик с явными признаками гоблинской расы. И тут я пустил в ход свою задумку с Янкой. Конечно, я малость подоврал, сказав, что загодя подыскивал кормилицу. Разыграли мы все как по нотам. Младенца спрятали, я соорудил Илане фальшивый живот, а Янку срочно призвали в горничные. Потом герцогиня изобразила схватки и выставила всех вон, кроме врача, Катрионы и горничной. Те, кто знал принцессу, не удивились.
Я заставил Янку разродиться раньше срока и предъявил толкущимся у двери нобилям и клирикам новорожденную принцессу. Янку увела Катриона — сомлела, дескать, глупая девчонка, и вообще пора ее отсылать рожать в деревню к родичам. Вряд ли кто-то стал бы думать о горничной в такой день, но осторожность не помешает.
— А потом вы решили определить младенца к соплеменникам?
— Держать маленького гоблина в замке было опасно. Мы направлялись к родне Уррика, у нас были пропускные перстни, но нас схватили намного южнее гоблинских земель.
— Одному из здешних жрецов-старейшин не терпелось принести человеческую жертву.
— Нам от этого было не легче. Объяснить им мы ничего не могли. Нет, не думай, я на твоих друзей не жалуюсь, в конце концов, они оказались вполне дружелюбными, хотя Янке этого до сих пор не понять. Скажи мне лучше — как ты совладал с зачарованным мечом?
— Сам не знаю. Талисман помог и эти птички. Я уже видел такое… Когда Старая магия накладывается на эльфийскую, выходит что-то странное. Тьма, окруженная синим огнем. Так было в Белом Мосту, так было, когда я лечил Герику, так было сейчас. Мне показалось, что я держал черно-синий луч… Про Герику что-нибудь слышно?
— Она в Эланде. Годой потребовал вернуть ему дочь, Аррой ответил отказом.
Глава 7
2229 год от В. И. 21-й день месяца Сирены
Арцийская Фронтера
1
Армия Луи Гаэльзского насчитывала уже не одну тысячу человек, и каждый день принца начинался с прорвы неотложных дел. Неожиданно для себя Луи оказался в ответе за множество людей, а спросить совета было не у кого. Ни Шарля Матея, ни маршала Франциска больше не было. Его странные приятели из пущи знали и умели много, но армии в бой не водили и не собирались. Ноэль был опытным воякой, но большим количеством людей никогда не командовал. Когда в отряде насчитывалось несколько сотен, ветеран еще брался давать советы, но когда после боя у Белого Моста к Луи валом повалили крестьяне, «Дикий кот» растерялся, и принцу пришлось все решать самому. Хорошо хоть вытащенный из петли богатырь-войт оказался с мозгами!
Рыгор Зимный ничего не знал ни о стратегии, ни о тактике, он никогда не воевал, а из всего оружия владел лишь охотничьим ножом да рогатиной, но фронтерец обладал здравым смыслом, недюжинным умом и той крестьянской сметкой, без которой большую армию не прокормить и не разместить. К тому же Рыгор все схватывал на лету.
Долгими зимними ночами сын арцийского принца рассказывал фронтерскому селянину о прошлых войнах, чертил схемы минувших сражений и не уставал поражаться уму своего негаданного соратника. Без Зимного Луи пришлось бы тяжко. Войт, которого вскоре стали кликать атаманом, оказался прирожденным вождем. Он не оспаривал первенства Луи, но сам принц отнюдь не был уверен, что смог бы подчинить своей воле всех стекавшихся к Кабаньим топям без помощи беломостца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
