умней его – бьёт, но опасливо, так и этот механизм отчего-то просто ограничился тумаками и кражей чего-то, вероятней всего из генераторной.
Простой синтетик точно совершил бы убийство. И не одно. Складывая оба эти факта, Роман начинал сомневаться в нерушимой уверенности Майкла касательно «человека Макленнора». Никто ведь не спрашивал американца – на кой он тут? Налаживать связи? Да не бередите мою печень, их и без космопроходцев налаживают!
В итоге Роман смолчал. Не время устраивать разбор полётов. Не сейчас.
Он подошёл к Павлову и в двух словах, сухо, но искренне дал понять, что тот не виноват. В конце концов, Роман первым дал маху, случайно ранив командира. Возможно, не случись этого, тварь не сумела бы его достать…
Спустя два часа нервного ожидания Вика позвала в медблок его и Ренату – оставшихся в строю старших офицеров.
– Итак, – хмурилась она. – Раны серьёзные. Пулевое в плечо – касательное, с ним всё быстро и просто. Теперь далее. На снимках видны повреждения позвоночника в районе таза. Будто его… его хотели сломать?
Голос Вики дрогнул. Роман сморщился, давая понять, чтобы она просто продолжала говорить – все объяснения позже.
– С ногой дела хуже. Я остановила кровотечение, ввела систему синтезатора крови. Сустав, если провести операцию, сохранится, но…
– Что – «но»?
Она убрала с пострадавшей ноги Александра Александровича простынь. Рената охнула, прикрыв рукой рот. Роман сглотнул. Кожа стала почти белой. Сухой и твёрдой. Как гипс.
– Я не знаю наверняка, что это. Очень похоже на окукливание. Реаниматор сообщает о необратимых деструктивных изменениях структуры мышечной ткани. Процесс удалось остановить неостероном в растворе эмины. И ещё. Кровь не распространяет катализатор этих изменений. Это очень необычно, но изменения тканей сугубо локальны…
– Ты сказала, что изменения, – Роман покосился на кое-где потрескавшуюся, шершавую поверхность, – необратимы… Хочешь сказать, что…
– Предстоит ампутация. Причём чем быстрее, тем лучше. Я ничего не знаю о причинах вот этого, – Виктория указала на ногу. – Но совершенно точно, что двигательных функций икроножная мышца уже не сохранит. Да какие там функции, господи! Если бы не действие неостеронной инъекции, там вообще уже была бы белковая мешанина!
– Его нужно возвращать, – волей-неволей Роман начинал принимать решения в качестве командира.
– Согласна. Помогут только в Новосибирске. Но до ампутации этого делать нельзя. Слишком велик риск.
– Значит, ампутируем сами, – высказалась Рената.
Позади них застонал Буров, и Виктория с Романом сразу оказались рядом. Выглядел Истукан более чем скверно.
– Ге… не… ратор.
Освещение в медблоке просело. Реаниматор завыл, мобилизуя аккумуляторы на поддержание пациента. Космопроходцы даже среагировать не успели, как всё вернулось в норму.
– Ге… нератор, – подстреленным тигром рокотал Буров, норовя подняться. Он производил впечатление одержимого, из последних сил пытающегося донести до неразумных свою истину. – Он скоро… остановится. Он... остановил его! Генератор останавливается!..
Глава 14. Абориген
На пути дважды попадались опустошённые гипсовые чучела местных клещей. Интереса они больше не представляли, по крайней мере для Романа и Роберта, и их обходили стороной не трогая. Вика, правда, попросила по возможности прихватить с собой образец на обратной дороге. Но до неё ещё стоило дожить.
Шли парами: Роберт-Роман и Майкл-Иван, первые на десять шагов впереди вторых. У кого-то тихонечко так, но постоянно, пожужживал коленный сервопривод. Роман только его и слышал. Сами виноваты, раньше надо было такие вещи проверять.
Пересилить себя и самостоятельно влезть в «Осу» Иван не смог. Но пытался честно – старания крупным потом выступили на побелевшем перекошенном лице. Без помощи Ренаты не обошлось. Психосерверу понадобилось несколько минут, чтобы изолировать панический очаг в его голове. Сил она затратила немало, хоть и делала вид, что ей всё нипочём. После Рената заверила, что на время экспедиции о фобии Иванов больше и не вспомнит.
На вопрос, как она узнала о нападении в лесу, Рената с улыбкой – большей частью в глазах – ответила, что просто почувствовала, когда им понадобилась помощь. Ощущают же, мол, иные матери, когда ребёнок за спиной тянется к кружке горячего чая высоко на столе. Если бы Рената каким-то удивительным образом не расширила влияние Ординатора, как минимум Саныч уже не дышал бы.
Жизнь командиру во многом спасло заокеанское экзотело. Вика заключила: быть бы перелому позвоночника, не выдай торсовые сервоприводы максимальное сопротивление.
В этом отношении «Оса» не просто давала «Сапфиру» форы, она была неоспоримо впереди по всем параметрам. Хоть сравнивать их некорректно, ведь первое – боевая автономная система, созданная для уничтожения живой силы и бронетехники, а второй всего лишь скафандр, хоть и рассчитанный на потенциальное физическое воздействие со стороны инопланетных форм жизни.
Из головы Романа никак не шла пророческая фраза Саныча про сколопендру. Гадина и вправду ведь выглядела как насекомое. Виктория подтвердила, что схожесть с земным существом скорее внешняя, а при втором приближении так и вообще, скорее всего, окажется весьма поверхностной. Ну не могла же, убеждённо твердила ксенобиолог, Вселенная быть настолько скупа на форму! Не могла она настолько повториться!
Было тихо. Разведчики двигались без лишнего шума, если не брать в расчёт жужжание одного-единственного сервопривода, порядком уже раздражавшего к этому времени. Судя по всему, тварь отлично слышала. Роберт рассказал, что это он привлёк её внимание, налетев на гипсового клеща – остатки пиршества Карины. Именно так Роман прозвал про себя монстра. Ведь коварством и быстротой действий, пока ошеломлённая жертва приходит в себя, он мог сравниться разве что с его бывшей женой. Да и места укусов не заживали, а отмирали напрочь – всё сходилось.
Оля бы точно оценила сравнение… Вот кто-кто, а она-то видела эту стерву во всей красе!
Ещё Роберт предположил, что она реагирует на свет. Чем погрузил Вику, как ксенобиолога, в пучину размышлений на тему органов чувств лесной охотницы. Или охотниц. Хотя о большем их количестве думать не хотелось. Пусть уж Карина вообще окажется альфа-хищником Ясной, да ещё и желательно единственным! На эту роль тварь отлично подходила. Комок к горлу подступал при мысли о существе выше её в пищевой цепочке.
Двигаться без фонарей в призрачном тумане было практически невозможно, ведь ночное зрение заволакивало чешуйчатый лес сплошной молочной пеленой. Перебрав ещё пару вариантов, среди которых имелось тепло- и совсем уж экзотическое электромагнитное видение, люди остановились на варианте хоть и опасном, но привычном – включили подствольные фонари винтовок на малую мощность. Вика была почти уверена, что смех
