Коковцов В. Н. Из моего прошлого. Т. 1. С. 306.
Аграрные законопроекты
Первое место в области аграрного вопроса принадлежало вопросам крестьянского землепользования и землеустройства.
Закон 3 ноября, проведенный между Первой и Второй Думами в порядке статьи 87, обсуждался во второй сессии; поставлен он был на обсуждение постановлением Думы 20 октября 1908 г. Октябристы предлагали поставить в первую очередь во второй сессии проект о местном суде, и закон 9 ноября был поставлен на обсуждение большинством оппозиции, то есть кадетов и правых. Доклад по проекту составлял С. И. Шидловский. В прениях записалось более двухсот человек, почти половина депутатов, но выступила лишь четвертая часть желающих. Шидловский назвал закон прямым продолжением славных великих реформ царя Александра Освободителя. Правые говорили, что разрушение общины нарушает сословную организацию общества и право артельной собственности. Кадеты подчеркивали политический аспект реформ. Милюков заявлял, что Столыпин писал закон под диктовку Совета объединенного дворянства. Родичев сказал, что «интенсивное хозяйство в стране, где нет господства закона, невозможно».
Сущность закона, явившегося «ставкой на сильных» и стержнем правительственной политики в земельном вопросе, достаточно известна. Остановимся лишь на выдающихся моментах прохождения проекта в Думе.
Обсуждение закона 9 ноября заняло в Думе очень много времени, одни общие прения по проекту заняли около двух десятков заседаний. Только по общим прениям высказалось 52 депутата: со стороны октябристов проект защищали, кроме докладчика Шидловского, князь Голицын, Опочинин, Капустин и другие. Проект подвергался детальной критике со стороны как фракции кадетов и прогрессистов, так и отчасти со стороны правых.
Помимо существа самого закона, весьма большой интерес представлял, конечно, и вопрос о правильности применения в данном случае статьи 87 Основных законов. Докладчик Шидловский пытался доказать, что с момента отмены круговой поруки ноябрьским Манифестом 1905 г. явилась необходимость дать возможность крестьянам, выкупившим свои наделы, обратить их в свою личную собственность. Эта необходимость была столь настоятельна, что правительство не могло ждать созыва Думы и потому должно было провести этот проект в порядке статьи 87.
Первый же оратор оппозиции А. И. Шингарев доказывал, что указ 9 ноября был проведен с нарушением основного смысла статьи 87, никаких чрезвычайных обстоятельств не было, никакой спешности не было, это есть закон сложный и длительный и в порядке статьи 87 он проведен быть не мог. По существу проекта и Шингарев, и другие ораторы кадетской фракции доказывали, что закон этот насильственно разрушает общину и обездоливает слабое крестьянство в пользу сильного1.
Прения по содержанию указа 9 ноября превратились в прения по всему аграрному вопросу, и на этом проекте выяснилась диаметральная противоположность взглядов оппозиции и октябристов на решение вопроса. В то время как оппозиция стояла на той точке зрения, что интересы государства требуют разрешения аграрного вопроса в смысле наделения малоземельных и безземельных крестьян землею, большинство Госдумы стало на ту точку зрения, что разрешение аграрного вопроса в полном его объеме возможно путем насаждения отрубного и хуторского хозяйства и разрушения общины. Сущность очень многих речей по закону 9 ноября сводилась к доказательству того, что единственным препятствием для благоденствия крестьян является существование земельной общины и что стоит только разрушить эту общину и насадить хутора и отруба и создать крестьян-собственников, как Россия превратится в цветущую страну. Наибольшее, однако, впечатление на сторонников закона произвели не речи, разбиравшие отдельные статьи проекта, а чисто политическая речь П. Н. Милюкова, сказанная им в двух заседаниях — 31 октября и 5 ноября 1909 г., речь, в которой выяснилось политическое происхождение проекта, созданного исключительного под влиянием Совета объединенного дворянства. Роль объединенного дворянства в создании закона 9 ноября была выяснена Милюковым с исчерпывающей полнотой, и потому речь эта вызвала ряд озлобленных реплик со стороны дворян во главе с октябристом князем Голицыным. Особенный интерес среди других речей в общих прениях представляли короткие и по форме временами как бы даже бессвязные речи крестьян, принадлежавших формально к разным фракциям оппозиционным, правым и октябристским. Первый же оратор-крестьянин, Чепелев, протестовал против постановления проекта о предоставлении домохозяевам (отцу) закреплять надел в личную собственность, так как это вместе с тем давало ему право и продать надел. Куда же денутся дети, спрашивал оратор. Безусловно поддерживал проект лишь октябрист-крестьянин Кузовков. Но и он говорил, что наделение безземельных и малоземельных крестьян землей посредством крестьянского банка могут использовать лишь богатые крестьяне. Правый крестьянин-депутат Юркевич, одобряя предоставление права каждому крестьянину выдела своего надела в собственность, в то же время настаивал на наделении крестьян землею и протестовал против уверения октябристов, что крестьянам не нужна земля, а нужна культура. «Крестьянину, — говорил он, — обязательно нужна земля, ибо он живет не на культуре, а на земле». Крестьяне-депутаты выражали сомнение, что законом 9 ноября был разрешен аграрный вопрос. Напротив, по их мнению, закон 9 ноября ничего не даст и лишь может вызвать то, что на головы депутатов упадут слезы народного проклятия. Даже и те немногие крестьяне-депутаты, которые одобряли закон 9 ноября, заявляли, что приветствовали бы его еще более, если бы вместе с этим законом наделялись землей безземельные и малоземельные. Банки, говорили они, помогут тому, кто уже имел что-нибудь, а у того, у кого ничего не было, и теперь ничего нет. Крестьяне удивлялись, на чем же это крестьянин должен применять культуру, которую им рекомендуют, если у него всего одна-две десятины. Закон 9 ноября провести надо, но и земли надо прибавить. Этим законом крестьян удовлетворить нельзя, безземельных и малоземельных он не устраивает, а что касается переселения в Сибирь, то как же может переселяться туда голодный и холодный крестьянин, у которого ничего нет. Так же, или приблизительно так, рассуждали все остальные крестьяне. Все они на разные лады повторяли, что, пока не будут удовлетворены безземельные, до тех пор в России не будет спокойствия2.
В заседании 22 ноября 1909 г. был принят переход к постатейному чтению проекта. Все пожелания и все формулы перехода, внесенные различными фракциями, были отклонены, в том числе и формула кадетской фракции, в которой указывалось, что указ 9 ноября, изданный с нарушением статьи 87, противоречит интересам малоземельных и малосостоятельных крестьян, препятствует правильному разрешению земельного вопроса и тормозит правильное землеустройство крестьян, закрепляя вредную в хозяйственном отношении форму чересполосно-лично-общинного владения.
Из отдельных статей наибольшие прения вызвали первые статьи закона начиная с первой, которая в редакции комиссии
