это их основное значение, показали, что закон вводится помимо желания большинства крестьян. В Государственном Совете — где полностью отсутствовали как крестьяне, так и рабочие — этот закон прошел без сколько-нибудь существенных возражений. Как заявил член Совета М. В. Красовский, докладывая итоги работы земельной комиссии на общем заседании Госсовета, утверждение личной собственности на землю «должно воспитывать в русском крестьянстве то, чего ему недоставало до сих пор, — уважение к чужой собственности». Члены Совета, защищая законы Столыпина, уверяли, что «хуторяне, кулаки и мироеды, люди трудолюбивые» и хорошо, что к ним переходит земля «от крестьян слабых, от крестьян, пропивающих свои земли»7. Государственный Совет принял одобренный Думой закон с поправкой, что перешедшими к единоличному хозяйству считать крестьянские общества, где передачи не было с момента наделения землей, что относило сроки ко временам осуществления «великой реформы» 1861 г., срок же в 24 года, предложенный Думой, отвергался. Конкретный срок наделения землей (последний передел) подлежал специальному определению в каждой местности. Фактически это делало местное начальство по своему усмотрению. Таким образом, обсуждение закона, введенного в силу Столыпиным три года назад, не внесло существенных изменений в законопроект и не повлияло на ход реформы. Император подписал законопроект, одобренный обеими палатами, и он стал законом.
Через год, 29 мая 1911 г., государь утвердил еще один столыпинский законопроект, одобренный обеими палатами. При его обсуждении в Думе повторялась та же ситуация, как и в случае с проектом о хуторах, выступали те же лица, приводились те же доводы. Из материала прений следует отметить заключительные выступления П. Н. Милюкова. От имени фракции народной свободы он заявил, что его фракция, признавая важное значение землеустройства в деле улучшения крестьянского хозяйства, приняла самое деятельное участие в обсуждении этого проекта. При первом постатейном чтении внесенные фракцией поправки были отчасти поддержаны другими элементами Думы и приняты большинством голосов, однако и в первом чтении фракции не удалось добиться самого важного — улучшения состава землеустроительных учреждений. Внесенные вновь при третьем чтении проекта поправки, относившиеся к организации землеустроительных комиссий, были вновь отвергнуты Госдумой. В том виде, в каком проект окончательно был принят Думой, он служит не экономическим потребностям улучшения крестьянского землепользования, а политическим целям насаждения индивидуалистических воззрений на поземельную собственность. При таких условиях фракция народной свободы при всем своем сочувствии к закону о землеустройстве при правильной его постановке вынуждена будет голосовать против проекта8. Вместе с кадетской фракцией голосовала против проекта и крайняя левая.
Согласительный доклад по проекту о землеустройстве был доложен в заседании 10 мая 1911 г. Наиболее существенные изменения, введенные Госсоветом в проект, заключаются в следующем: Госсовет признал, что, при постановлении большинства о переходе от общинного владения к подворному, общинники не обязаны разверстать свои участки на отруба, как то постановила Дума. Госсовет ввел в состав губернских землеустроительных комиссий губернского предводителя и разрешил обжаловать постановления уездных землеустроительных комиссий в Правительствующий сенат. С этими изменениями законопроект в том же заседании был принят и в том же году стал законом.
Земельный вопрос в Госдуме возникал еще неоднократно при рассмотрении смет главного управления земледелия и землеустройства и по поводу целого ряда отдельных проектов.
При обсуждении сметы канцелярии главноуправляющего земледелия было внесено несколько формул. Умеренно правые требовали скорейшего преобразования главного управления в самостоятельное министерство сельского хозяйства. В формуле фракции кадетов говорилось, что широкие мероприятия правительства в области землеустройства могут дать полезные результаты лишь при условии надлежащей организации землеустроительных учреждений, требующей широкого участия в них непосредственно заинтересованного в деле крестьянского населения, что землеустроительные меры не должны ни заменять, ни отодвигать на второй план мер по расширению крестьянского землевладения и по улучшению техники крестьянского хозяйства и что землеустройство в современной его постановке не согласовано с интересами наиболее нуждающейся в земле и денежных средствах части крестьянского населения. Формула фракции кадетов была отклонена и принята формула умеренно правых, одобренная правительством.
По смете департамента земледелия бюджетной комиссией была внесена формула, в которой выражались пожелания об учреждении при центральном управлении ведомства коллегиального выборного органа, который являлся бы представителем местных интересов сельского хозяйства, о развитии местных управлений земледелия с привлечением к участию в них представителей земств и сельскохозяйственных обществ и о создании общедоступной широкой организации сельскохозяйственного и мелиоративного кредита. Это важное предложение кадетской фракции защищал Шингарев, который говорил о необходимости широкого развития кооперативного начала и поддержки общественной и частной инициативы в деле сельскохозяйственных коопераций, о необходимости поставить мелиоративные работы в тесную связь с действительностью местных органов самоуправления по улучшению условий сельского хозяйства и об удовлетворении крестьянского хозяйства организацией мелкого и мелиоративного кредита. Формула эта была отклонена, и была принята формула бюджетной комиссии9. Аналогичные предложения вносились при удобном случае, например в прениях по бюджету, многократно и всегда безрезультатно.
Борьбу по аграрному вопросу Милюков позже в мемуарах определил как главное в деятельности Третьей Думы: «На конфликте по аграрному вопросу было построено само существование Третьей Думы». Кадеты не добились своего, а «непосредственные результаты были ничтожны». Они стремились использовать думскую трибуну для укрепления позиций партии в крестьянской массе. Милюков заявлял, что их выступление против Столыпина своей цели достигло «ввиду отголоска среди крестьянства». Но этот отголосок непосредственно связан с требованием «отчуждения» помещичьих земель — этой стародавней мечты крестьянства, задавленного малоземельем. В своей полемике с премьером кадеты сделали особый упор на насильственное разрушение общины со стороны правительства мерами преимущественно административно-полицейскими. В действиях местных властей такой нажим имел место. Но политический курс премьера его исключал, и Столыпин говорил не единожды: «Закон не мешает общине» там, где сами крестьяне считают «общину лучшим способом использования земли». «Отменяется лишь насильственное прикрепление крестьянина в общине, уничтожается закрепощение личности». Другое дело, что эти декларации в практике работы землеустроительных органов не выдерживались.
Обсуждение столыпинского аграрного закона в Думе продолжалось с 23 октября 1908 г. до 8 мая 1909 г.
Современники, а за ними исследователи отмечали медленный, противоречивый и малоуспешный ход земельной реформы. На хутора и отруба до начала войны было выделено около 5 % всех земель, находившихся у крестьян. В некоторых регионах, например на севере европейской части, у поморов, не знавших помещиков, исконно привычных к артельным формам промысла, реформа осталась мертвой буквой. Так, в Архангельской губернии под хутора ушло 200 десятин, в Олонецкой не было создано ни одного хутора. В коренных великорусских губерниях — «базе империи», выходы составляли от 2 до 5 %. Тоже негусто.
