отсутствие от его взгляда не могли ни искусный макияж, ни небрежное отношение к внешности, ни увечья. Длинный ветвистый шрам никогда не вызывал у него ни отторжения, ни жалости, даже когда он знал Лирку только как подругу Майяри. Спроси кто его мнения, стоит ли убирать рубец, и Риш ответил бы резким несогласием. Если этот шрам отпугивает кого-то, то пусть слепцы ищут кого-то более очевидно красивого, кого даже они будут в состоянии рассмотреть.
Сейчас же расходящийся по щеке шрам не был препятствием для осознания Лиркиной красоты даже для близоруких гордецов-эстетов.
Женщина, стоящая перед ним, была роскошна. Высокая, с великолепной фигурой столь волнительных очертаний, что Риш был искренне благодарен, что платье хотя бы закрытое. Он и так стоит и хлопает глазами, как юнец, ни разу не видевший хорошеньких женщин. А ведь Лирка не хорошенькая! Она…
Риш осознал, что не может подобрать на салейском подходящего его восторгу слова. Она лучше, чем просто красивая, роскошная, великолепная или, тьфу, шикарная. Все описания казались ему скучными, пресными, сухими и безжизненными.
Лирка походила на сгусток тёмного пламени. Ровного, горящего спокойно, без всплесков и снопов искр. Но за этим мерным горением крылась могучая притягательность, которая заставляла смотреть на женщину вновь и вновь и каждый раз всё пристальнее. И это же пламя делало её недосягаемой, ощутимо опасной. Казалось, подойди ближе — и сгинешь в чёрном огне равнодушия в тот же миг.
Риш позволил себе поддаться чарующему влиянию образа женщины, забыть, кто он сам и что здесь делает. Насладиться моментом искреннего и оглушающего восторга перед женщиной, детали образа которой навязчиво нашёптывали, что она неприкосновенна: закрытое платье, брачный браслет поверх манжеты, суровый прямой взгляд и сквозившая в этом взгляде уверенность в собственной силе. Красивая и сильная оборотница, властная и уверенная, не желающая кого-то соблазнять, но соблазняющая недосягаемостью.
Женщина, которую бы не мог позволить себе и он.
— Это… — выдохнул он наконец, но голос нещадно хрипел, — лучше, чем я мог представить.
Представить такое невозможно, можно лишь увидеть. И бесполезно кому-то описывать увиденное. Риш теперь понял, почему ему было так сложно представить Лирку, которая в платье бегала по ночному Жаанидыю за хоёторскими соглядатаями.
Потому что он не видел её своими глазами.
Риш протянул руку, чтобы взять ладонь Лирки для поцелуя, и очнулся.
Пальцы, окутанные тончайшим сашахом, дрожали.
Пташка, спрятанная за этим тёмным огнём, боялась. Или просто ужасно нервничала.
Риш заподозрил, что прикосновением может пошатнуть тщательно выстроенный образ, разбить фарфоровую маску легчайшим толчком. А разбивать он не хотел. И с трудом, преодолевая желание хотя бы мазнуть по перчатке пальцем, Узээриш отстранил руку, но не смог удержаться до конца и медленно провёл ладонью вдоль бока женщины, чтобы хотя бы воздух рядом с ней потрогать.
— Ужас, какая манящая и досягаемая, — признался он. — Даже прикоснуться без позволения страшно.
Губы Лирки слегка дрогнули, левое плечо едва заметно дёрнулось. Похоже, образ давался ей невероятным напряжением. Того гляди к концу вечера трястись будут уже не только руки. Захотелось немного разрядить обстановку.
— Теперь мне хочется узнать, какой ты будешь в более нежных и ярких цветах, — Риш не лукавил. Ей бы наверняка подошли не только траурные и близкие к ним цвета.
Хотя нынешний образ ему бесспорно нравился. К такой Лирке меньше будут подходить и больше опасаться. Ну… он на это надеялся.
Горло женщины над узким воротничком нервно дёрнулось, а в глазах вспыхнула искра отчаянной смелости, которая была свидетельством столь же отчаянного страха.
— Я вам не кукла, господин. Садитесь, вы привлекаете ко мне лишнее внимание.
Дерзко! Но нижняя губа ощутимо дрожит, словно выдержка женщины достигла предела. И Риш в очередной раз ощутил вину, которая ела его, когда он подписывал приглашение.
Это из-за него Лирке пришлось прийти на бал. Из-за него она играет роль, к которой не привыкла и из которой ей страшно выходить, чтобы не осрамиться как дане перед столькими лицами. Это он не смог найти лучше выхода, чем держать её в этот шумный вечер рядом с собой и на виду сотен глаз.
Резко отвернувшись, Риш отпихнул в сторону Саврия, который не был способен закрыть Лирку полностью. И только после этого, убедившись, что никто её не увидит, посмотрел на неё через плечо и дерзко, ей в тон, ответил:
— Знаешь, властность тебе тоже ужасно к лицу, — и, ехидно улыбнувшись, добавил: — Сама садись. Теперь это твоё место.
Чёрные глаза расширились в испуге, и женщина ошеломлённо приоткрыла рот. Маска просто слетела! Не разбилась, не пошла трещинами, а исчезла, словно её не было. Лирка, похоже, даже забыла о том, где находится, забыла о гостях, ради которых держалась с таким достоинством. Напряжение полностью сменилось ошеломлением, и Риш увидел Лирку настоящую: нежную, испуганную и уязвимую.
— Мой нежный и уязвимый внутри маг испугался? — лукаво прищурился он. — Я пошутил, расслабься.
Испуг сменился негодованием. Пташка сердито сверкнула чёрными глазами и в досаде прикусила совсем недавно дрожащую губу. И Ришу показалось, что она стала ещё привлекательнее. Боги, как устоять перед соблазном?
— Распорядись, чтобы принесли ещё одно кресло, — повернулся он к Саврию. — Я не буду сидеть, пока женщина рядом со мной стоит.
Помощник поманил одного из лакеев и передал ему поручение.
— Его высочество принц давриданский Дерриан Митреск! — звучно огласил распорядитель.
И на лестнице появились главные гости вечера, ради которых был устроен бал. Первыми шагали сам принц, чем-то раздражённый и весьма привлекательный в своём раздражении, и его советник, приветливо улыбающийся и весьма обходительный: ни одна дама без внимания не осталась. За ними под ручку шли компаньонки принца. Девушки с радостным оживлением осматривались и кокетливо улыбались, ехидно поглядывая при этом на напряжённую спину его высочества.
— Прикрой, — велел Саврию Риш, прежде чем с широкой улыбкой радушного хозяина выйти гостям навстречу. — Ваше высочество, советник, рад видеть вас. Принц, надеюсь, ваше настроение испортила не перспектива идти на бал?
— Нет, — мрачно отозвался принц Дерриан и стрельнул глазами себе за спину на шушукающихся компаньонок.
— Простите манеры его высочества, — поспешил извиниться советник Рем. — Он всё ещё не до конца выздоровел и неважно себя чувствует.
— Его высочество не сделал ничего предосудительного. Вы уже успели с кем-то познакомиться?
— Только с двумя десятками чиновников и советников, — господин Рем весело напомнил о недавнем совещании. — Увы, с милыми салейскими барышнями мы ещё очень мало знакомы.
— Это большое упущение, — согласился с ним хайнес.
— От женщин одни беды, — не поддержал их принц.
Это выглядело бы грубо, но Риш рассмотрел край
