— Хватит, Мейер! Я больше в этом не участвую, на этот раз — нет!
— Думаю, — насмешливо сказал единокровный брат Рольфа, — что настало время, когда женщины должны покинуть нас. Что вы скажете на это, мой принц?
— Иди с ним, — велел Рольф, понизив голос и не глядя на Анджелину.
— Нет, — она вскинула свой упрямый подбородок, ее серо-зеленые глаза выражали одновременно мольбу и непокорность.
Он взглянул ей в лицо потемневшим взглядом.
— Хотя я высоко ценю твою решительность и не желал бы ничего иного, как только встретить свою смерть в твоих объятиях, я все же не могу принять твой Дар.
Он схватил левой рукой ее за плечо, повернул лицо к двери и сильно толкнул в спину. Силы толчка хватило бы до середины комнаты, но Анджелина устремилась намного дальше, ее увлекли чувства ярости, ненависти и страха — и она бросилась с разбега на человека с пистолетом в руках, который подумал, что она просто бежит к двери, к выходу, чтобы обрести свободу. Если бы он подумал по-другому, Анджелина была бы уже мертва. Ее пальцы превратились в когти, она выбила пистолет из рук Этьена и, как хищная птица за своей добычей, потянулась ногтями к его глазам, пытаясь их выцарапать.
Этьен завизжал. Мейер быстро нагнулся, чтобы схватить упавший пистолет. Анджелина обернулась и увидела, как Клэр с побелевшими губами и дикими глазами бросилась в атаку и сцепилась с рослым Мейером. Раздался грохот выстрела. Клэр коротко жалобно застонала, ее рот приоткрылся, взгляд, выражавший полное изумление, застыл. Она упала, как подкошенная, ее пеньюар обагрился кровью.
Рольф не мог стрелять, боясь попасть в Анджелину или ее кузину, но Анджелина слышала звук его приближения и радостное неистовство придавало ей силы сражаться с высоким худым французом. Но тут твердая жесткая рука схватила ее и оттащила назад. Она оказалась прижатой к телу Мейера, который, держа ее одной рукой и наклонившись, пытался другой достать нож из-за голенища сапога. Наконец, лезвие сверкнуло перед ее глазами и острие почти впилось в кожу ее горла.
— Остановись, — произнес Мейер над ухом Анджелины.
Казалось, Рольф не может сдержать себя, все его существо рвалось в яростную безоглядную атаку. Бледный, задыхающийся, он заставил свое напряженное тело замереть на месте, стоя уже совсем рядом с ними.
— Этьен, — сказал Мейер тоном полного удовлетворения, — забери у него пистолет.
Рольф метнул в сторону француза короткий взгляд.
— Я бы не стал этого делать на твоем месте, приятель. Ты у меня на мушке, а он не сможет тебе помочь на этом расстоянии, если я решу убрать тебя.
Человек по имени Этьен колебался, и в этот момент Рольф вынул свой нож из-за пояса левой рукой.
— Дурак, — бросил Мейер в сторону Этьена, его рука, сжимавшая горло Анджелины, напряглась так, что ей трудно стало дышать.
Рольф не отрывая яростных глаз от руки, перехватившей горло задыхающейся Анджелины, сказал:
— И что теперь, дорогой братец, коварный и лживый в своих угрозах, бесконечно ловко расчищающий себе дорогу к трону? Пролей хоть каплю крови моей Анджелины и я вырежу собственные инициалы на твоем хребте, а из ключицы сделаю свисток. Вонзи нож, хотя бы еще чуть-чуть глубже, и на этой подлой грязной земле не останется ничего, что могло бы спасти тебя. Ничего.
Это было довольно вычурно сказано, но сказано с полной серьезностью. И Мейер прекрасно понял это: давление его руки слегка ослабело, его грудь размеренно, но учащенно вздымалась и опадала. Он молчал. Анджелине на ум пришло воспоминание о том, что в хижине испанца точно в таком же положении, как она сейчас, находилась ее кузина. И тогда сопротивление тоже было совершенно бесполезно, вся борьба сводилась к изматывающему испытанию нервов и воли. А сейчас Клэр лежала на полу совсем рядом. Она ни разу не шевельнулась, не издала ни единого звука. Анджелина даже не могла взглянуть в ее сторону, сердце ее сжималось в груди от боли. Если Клэр была еще жива, она могла истечь кровью и умереть от этого, ей требовалась срочная помощь. Этьен даже ни разу не взглянул на нее. А сейчас он медленно отступал от наведенного на него пистолета Рольфа.
— Твой соратник хочет убежать, — усмехнулся Рольф, видя, как бородатый француз, убыстряя шаги, вдруг резко повернулся и опрометью бросился за дверь и дальше по галерее. — Теперь остались только мы вдвоем. И Анджелина. Шутки в сторону, у меня есть деловое предложение. Я убираю пистолет, если ты отпускаешь Анджелину. Затем, если у тебя есть желание сразиться со мной на ножах, я готов вступить в честный поединок.
— У тебя нет никаких причин идти мне навстречу, — сказал Мейер.
— Но я ведь знаю, что поединок со мной — твоя заветная мечта, ты всегда хотел этого. Твое стремление побить меня, нанести поражение — было совершенно явным, больше никто в моей свите не выказывал к этому такой очевидной склонности. Почему, ты думаешь, я избегал вступать в поединки со своими телохранителями? Да чтобы не допустить возможного поражения, горечь которого была бы чрезмерной. А теперь у тебя есть возможность осуществить свою мечту.
— Поражение и горечь от него испытаешь на этот раз ты сам.
— Докажи это на деле, — вызывающе воскликнул Рольф. — Ты же всегда хотел хоть в чем-то превосходить меня, разве не так? А моя доблесть всегда была для тебя камнем преткновения, той целью, которую ты сам выбрал для себя. Положение Макса и моя слава — добрая или дурная — и, конечно, наши женщины, — вот то, чего ты всегда жаждал, чего добивался. Возьми же теперь все это, если сможешь.
— Хорошо, опусти пистолет.
Рольф засмеялся.
— Может быть, мне еще и грудь свою обнажить, чтобы тебе удобнее было нанести удар? Отпусти Анджелину, и я выполню свое обещание.
— Дай слово, — в его голосе слышались одновременно полное доверие и презрение к безоглядной честности Рольфа.
— Хочешь, чтобы я поклялся святыми реликвиями и отцовским троном? Пожалуйста, вот мое слово.
Слова протеста готовы уже были сорваться с губ Анджелины, но она подавила их. Нельзя было отвлекать сейчас Рольфа, он и Мейер вели смертельный поединок, в который она не должна была вмешиваться. Очень медленно и постепенно хватка Мейера слабела, и Анджелине становилось легче дышать. Он убрал нож и, наконец, разжал свои руки. Анджелина глубоко вдохнула и по кивку Рольфа отошла подальше от Мейера, став у дверного косяка.
Свободным жестом Рольф положил свой пистолет на столик рядом с фонарем. А затем, не сводя пристального взгляда с единокровного брата, отступившего в коридор, он пошел за ним мимо застывшей Анджелины, мимо лежащей на полу в луже крови Клэр, не глядя на них.
