Теперь уже по виду Рольфа трудно было бы сказать, насколько отразились на его состоянии — и отразились ли вообще — полученные им сильнейшие удары по голове.
Он двигался уверенно, с полным самообладанием, но между его бровями залегла складка, которая могла свидетельствовать как о высокой степени его сосредоточенности, так и о страшной головной боли. Кроме того, прошло не так много времени с тех пор, как он получил тяжелое ранение на Ничейной Земле, что не могло не подорвать его здоровья. Мейер же, со своей стороны, был полон нерастраченных сил, несмотря на все передряги, он не получил ни одной царапины. То, что он сознавал свое преимущество в силе, было видно по его самодовольной хитрой ухмылке, когда он снимал мундир.
Как только мужчины вышли за дверь готовиться к поединку, Анджелина опустилась на колени рядом с Клэр. Она положила руку на грудь сестры, прикрытую тонкой белой тафтой, сознавая, что ее жест совершенно бесполезен. Анджелина не ощущала ни малейшего движения в безжизненном теле Клэр — грудь ее оставалась неподвижной, сердцебиения не было слышно. Глаза Клэр оставались широко открытыми, устремленными в пространство, и их изумрудная глубина уже подернулась пеленой смерти, как тихая вода тонкой корочкой льда. Анджелина взглянула на Рольфа глазами, полными слез. Он наблюдал за ней, Анджелина покачала головой и встала на ноги. Рольф бросил на Мейера беспощадный взгляд, переложив нож в правую руку.
— Еще одна жертва вопиет об отмщении, дорогой братец, ты уничтожил нежную беззащитную красоту этой женщины. Ну что, ты горд этим, доволен?
Мейер перекинул мундир через перила лестницы, ведущей вниз, и попробовал большим пальцем хорошо ли заточен его нож.
— Ты говоришь о Клэр? Тебе не следует лить слезы по ней. Ты же знаешь, что это именно она убила Макса в конечном счете, хотя и не своей рукой.
— Из-за отвергнутой любви?
— Из ненависти и жажды мести. Макс по существу прогнал ее от себя, заплатив не деньгами, так безделушками. Конечно, со стороны Клэр было большой глупостью ожидать чего-то большего, но она ждала, и обманутые ожидания привели ее в ярость.
Без предупреждения Мейер вдруг крутанулся и сделал мощный выпад. Лезвие его ножа чуть не задело грудь Рольфа, скользнув по рубашке — Рольф среагировал вовремя, отпрыгнув назад и вскрикнув от неожиданности и возмущения. Затем он рассмеялся, видя как Мейер, двигаясь по инерции, чуть не упал, теряя равновесие.
— Из содержания писем брата, которые он присылал мне в военный лагерь, — продолжал Рольф, обходя Мейера и отрезая ему путь к лестнице, — я сделал заключение, что Макса кто-то водил за нос.
— Так оно и было, как только в обществе начали распространяться слухи. Он был очень привередлив в любовных отношениях и бесконечно горд. Он хотел всегда быть уверенным, что на той кобыле, которую он выбрал для себя, больше не ездит ни один мужчина.
Тем временем они кружили по грязному ковру, шаркая ногами. Мейер коварно подбирался все ближе к Рольфу, заходя с незащищенного бока, чтобы создать себе преимущество.
— Однако леди не производила впечатления полной дуры, — спокойно сказал Рольф, — позволяющей кому угодно взбираться на себя.
— Нет, но в обществе ходили слухи: это были полунамеки, недомолвки, осторожные замечения…
— Так это твоих рук дело? — воскликнул Рольф, лавируя и отступая назад, когда Мейер пытался нанести резкий удар ножом. Рольф двигался легко, почти небрежно, как будто этот смертельный поединок занимал его только отчасти.
Мейер нахмурился.
— Но эти слухи вполне оправдались несколько позже, — едко возразил он брату, — после того, как Макс дал ей отставку и перед тем, как умер.
— Ты спровоцировал разрыв Макса с Клэр и, когда он произошел, соблазнил женщину, разжег в ней ярость, убедил ее отомстить за все Максу и научил, как это сделать. И потом, когда она уговорила Макса позволить ей провести с ним последнюю ночь любви, ты ворвался к ним в спальню, застрелил брата и пытался убить Клэр, чтобы создать впечатление самоубийства, которое будто бы совершила убийца после преступления из ревности. Вот какую цель ты преследовал.
На лестничной площадке царила полутьма, ее освещала только маленькая лампа, висевшая на стене высоко над перилами. Смертельные лезвия противников поблескивали, когда на них падали лучи тусклого света. Оба соперника были одинакового роста и сложения, только Мейер казался более плотным, поскольку не обладал свойственной Рольфу гибкостью и проворством движений. Анджелина была не в силах отвести взгляда от опасной дуэли, исход которой был неизвестен, ее сердце гулко билось в груди, в голове пульсировала острая боль. Снизу доносилась пальба, подымался серый пороховой дымок и слышались крики:
— Огонь! Стреляй!
Рольф тем временем продолжал, видя, что Мейер не отвечает.
— В промежутке между событиями ты, подлый сплетник и интриган, нашептал на ухо королю сказку о ревности и амбициозных притязаниях его второго сына. Это должно было послужить тебе прикрытием, если вдруг что-то не заладится. Таким образом, тебе удалось версию о любовнице-убийце выдать широкой публике, а нашего отца убедить в моей причастности к преступлению, зная, что он скор на расправу и сразу же удалит меня от себя, что откроет широкую дорогу тебе самому.
Неожиданно резко и стремительно Рольф прыгнул на Мейера, блеснул его нож, нацеленный прямо в сердце соперника; Мейер увернулся в сторону, однако было уже поздно, и нож Рольфа полоснул его в бок, разорвав рубашку, пятно крови быстро начало разрастаться, окрашивая белую ткань в алый цвет. Мейер сделал запоздалый ответный выпад, но Рольф легко ушел от удара. Тогда Мейер, наконец, ответил раздраженным злым голосом:
— Ты очень проницателен, но я никогда и не надеялся обмануть тебя.
— Но Клэр тогда не умерла, — продолжал Рольф едким тоном. — И поэтому ее следовало заставить замолчать. В тот миг, когда Клэр поняла, что обманута, она в ужасе бросилась через всю Европу домой — к матери. А за нею поспешил и я, сопровождаемый тобою, у которого, я не сомневаюсь, была директива короля привести в исполнение смертный приговор, который мой отец вынес мне.
— Да, ты прав, но из-за любви народа к тебе необходимо было действовать с предельной осторожностью, создать видимость несчастного случая и всю ситуацию представить таким образом, чтобы твоя смерть позорила твое имя, чернила твою репутацию. Видишь, у меня была непростая задача.
— Кроме того, надо было учитывать еще и бдительность моих телохранителей?
— Твоей свиты? О, да! Каждый из них был готов отомстить мне тут же на месте за твою смерть, не взирая на то, что у меня имелось высочайшее повеление, в соответствии с которым я действовал.
