Это именно Мейер подсыпал опиум в еду Рольфа вечером накануне пожара, у него ведь хранилась аптечка как у лекаря их небольшого отряда. Человек более субтильного сложения мог бы умереть просто от передозировки этого наркотика, на что и надеялся, должно быть, Мейер, запоздавший выйти в коридор, когда Анджелина подняла тревогу, а ведь его комната была прямо напротив спальной принца.
Позже, во время стычки с мужчинами Сент-Мартин-вилля после ночного вторжения в монастырскую школу у Анджелины было такое ощущение, что ее коня кто-то ударил, чтобы он попятился, а затем кто-то ударил ее саму по колену, и она начала из-за этого сползать с седла, пока наконец не упала, чудом избежав смерти под копытами лошадей. Причем все это время Мейер держался рядом с ней — чуть сзади. Но какую опасность она тогда представляла для него? Никакой. Единственное — он мог заподозрить, что она знала тех родственников, у которых собиралась остановиться Клэр в Начиточисе, и чувствовал, что отношение Анджелины к Рольфу меняется: она все больше уступает ему. Или, может быть, это была месть с его стороны за то, что она принимала участие в унизительном разбирательстве и наказании палками, которому его подвергли все поочередно и в котором он потерпел неизбежное поражение? Или это была месть за то, что она повела Рольфа в монастырскую школу, где пряталась Клэр?
У нее даже вопроса не возникло, почему именно Мейер подошел к ней тогда в лагере Мак-Каллафа. Причина была в том, что он заметил растущие интерес и привязанность Рольфа к ней — это возбудило его собственную страсть к Анджелине, которую он надеялся удовлетворить, шантажируя ее полученными в результате слежки и наблюдения знаниями о ее беременности.
Теперь все это казалось простым и понятным. Почему она этого раньше не видела? Потому что трудно разглядеть врага в человеке, носящем маску друга. И насколько труднее было сделать это самому Рольфу, который играл с Мейером в детстве, делил с ним вместе отцовское пренебрежение, обучался военному искусству и дрался плечом к плечу на нешуточных полях сражений в составе элитного полка!
Кстати, Рольф и его свита, в которую входил и Мейер, месяцами находились в отъезде, возвращаясь ненадолго в Рутению в то время, когда Клэр была в близких отношениях с Максом. Ведь Рольф говорил ей, что видел Клэр всего лишь один-два раза и то издалека. Они скитались по Европе в поисках новых удовольствий и развлечений, и, по-видимому, Мейер тайно возвращался в Рутению.
Конечно же, он привел свой план в исполнение, только когда терпеливо дождался возвращения Рольфа на родину. Это было необходимым условием, ведь он стремился, чтобы тень подозрения в убийстве Макса пала на его брата.
И ему это удалось. Король освободил Мейера от ответственности за убийство Рольфа. Находился ли соответствующий документ в бумагах Мейера или он уже был найден и уничтожен? Или, возможно, в порыве горькой гордости, был оставлен нетронутым, чтобы вернуть его ближайшему родственнику Мейера — его отцу, королю?
Анджелина дотронулась до конверта с приглашением, написанным на ее имя. Итак, Рольф уезжает, он возвращается на родину. А когда он прибудет во дворец, явится ли он к отцу держать перед ним ответ за смерть Мейера? Неужели король не поверит своему младшему сыну, даже если свидетелем выступит его племянник Леопольд. Что же случится потом? Новые скитания по Европе, без всякой определенной цели. Или, может быть, его встретят дома торжественно и радостно, как положено встречать наследника трона? Анджелина представила, как разодетый в бархат и украшенный драгоценностями Рольф шествует перед народом, который осыпает его цветами в честь объявления помолвки принца с Баварской принцессой.
Нет, она не пойдет прощаться с ним. Она не сможет проститься с Рольфом на глазах многочисленных свидетелей, она не сумеет надеть на себя маску ледяной учтивости и светской вежливости, она не сумеет сделать положенный реверанс на дрожащих в коленях ногах. Она не хочет видеть снова такие родные лица — Густава, немного неловкого в своем изящном мундире; Леопольда, держащегося в стороне, всегда гордого и колючего; Освальда, спокойно созерцающего происходящее вокруг — так похожего теперь на погибшего Оскара.
Она уже попрощалась с ними в душе, когда видела их в последний раз на пожаре, сражающимися с огнем, а затем утомленными до предела, но радостными, что победили пламя и вновь обрели Рольфа целым и невредимым. Радостное оживление сияло на их потных, перепачканных сажей лицах. Она уже попрощалась в душе и с Рольфом — ночью накануне того дня, когда она нашла Клэр. Поцелуи, пылкие ласки, нежные слова любви — все это будет с ней до конца ее дней, только смерть может заставить ее забыть эту ночь. Нет, она не пойдет на прощальный ужин.
Но Анджелина все же пошла туда. Она боялась, что в противном случае принц пришлет своих телохранителей за ней, как он это уже сделал недавно. Боялась, что он явится сам. Поэтому она достала из сундука платье из серебристо-серого шелка, которое никогда не одевала из-за мрачноватой расцветки. Оно раньше принадлежало Клэр, которая лишь однажды надела его — на похороны дедушки, состоявшиеся накануне ее отъезда во Францию. Пока Мария убирала ее волосы, Анджелина сидела, разглядывая свой наряд в зеркало — серый шелк был украшен кружевами, похожими на застывший морозный узор на окне. Ими были отделаны глубоко вырезанная горловина и пышные рукава, закрывавшие руки до локтей. Анджелина думала о своей кузине.
Клэр любила Макса, Анджелина была уверена в этом, хотя возможно кузина и не понимала этого сама, пока он не умер. Чувство, которое Клэр испытывала к Максу, заслоняли от нее гордость, тщеславие, самонадеянная уверенность в том, что она займет высокое положение в обществе, когда он женится на ней. Когда ей дали отставку, ее самолюбие начало взывать об отмщении. Оставшись одна, она долго бушевала, негодовала, била посуду от досады и злости. Но вот явился Мейер, он ободрил ее и одновременно воспользовался в своих целях ее неистовством, источником которого была глубокая душевная боль. Последствия всего этого Клэр не в силах была вынести. Опасность, грозившая ей, и ее постепенное падение были столь ужасающи, что могли в конце концов привести ее к безумию, признаки которого были налицо. И все же она старалась помочь Анджелине, старалась помешать Мейеру осуществить свои цели в отношении нее.
Другой причиной, побудившей ее отправиться на ужин, была записка от Элен Делакруа, извещавшая, что она с Андре тоже получили приглашение и были бы счастливы предложить ей место в своей карете. С такой солидной поддержкой она, пожалуй, выдержит нелегкое испытание.
