Совершенно неожиданно информацию подкинул Люциус. Заявившись в школу проведать сына и навестить старого друга, Малфой-старший обмолвился о некоторых слухах, бродящих по министерству. В частности, что Дамблдор нанес длительный визит в Нурменгард, где в заточении находился Гиллерт Гриндевальд.
Снейпа очень заинтересовало это известие, так что даже Люциус заразился его любопытством и в итоге пообещал разузнать подробности этой встречи. Пусть эта тюрьма считалась страшнее Азкабана, но и там работали люди, а значит, у них имелись свои слабости, на которые можно надавить тем или иным способом. А Малфои издревле славились способностью находить общий язык с теми, кто был им выгоден.
Пока же оставалось только ждать. Впрочем, терпения Северусу было не занимать, а Гарри умерить любопытство помогало полное погружение в учебу. Конец года неумолимо приближался, а вместе с ним и экзамены. Причем для Поттера это были СОВы. Их результат обычно определял дальнейшую судьбу молодого волшебника, а главное — его будущую профессиональную деятельность.
Не сказать, что Гарри так уж четко представлял, чем займется после окончания школы. Профессор Макгонагалл, да даже директор несколько раз намекали на работу аврора, но это Поттера ни с какой стороны не привлекало. Во-первых, он лорд, а главе древнего рода не по чину бегать за преступниками. Во-вторых, сама идея находиться на службе у министерства Гарри не прельщала. И так придется присутствовать на заседаниях Визенгамота, где место за ним числилось по праву рождения.
Опять же, Поттеру предстояло вести дела семьи, а тут куда больше пригодятся знания по магической экономике и праву, нежели защита от темных сил. Да и о стае не стоит забывать. Вернуть оборотням права и статус магических существ, а не опасных тварей — тут тоже нужно знание законов.
Так что остаться безработным Гарри не грозило. Но требовалось выбрать подходящее направление. Правда, вокруг было немало людей, к которым можно обратиться за советом. Даже Люциус ему бы не отказал.
Аристократ вообще проникся к Поттеру теплыми, если не сказать родственными, чувствами. Оставалось только радоваться, что у Малфоя один-единственный сын. Была бы дочь — ходить Гарри обрученному. Наличие партнера и брак по расчету ничуть не смутили б Люциуса, вернее, он счел бы это приемлемой ценой за внука — наследника такого рода.
На самом деле, не будь четырнадцать лет назад Малфой-старший так занят отстирыванием собственного имени от причастности к Пожирателям смерти, он бы вполне мог стать опекуном для Гарри. Но прошлого не вернуть.
Что до Долорес Амбридж, то в эту горячую пору она почти не замечала учеников. Все ее мысли занимал отчет министру о том, что ей довелось наблюдать в Хогвартсе. А ведь результаты проверки были весьма неутешительны. Для Дамблдора так точно. Мало того, что два учителя были отстранены от занятий в связи с профнепригодностью, общий уровень знаний студентов в целом заметно снизился по сравнению с предыдущими поколениями. Причем Амбридж склонна была винить в этом именно плохой подход к подбору преподавательского состава, а также отсутствие курсов адаптации для магглорожденных волшебников.
Последнее ей подсказал Гарри. Он с первого года обучения недоумевал, почему в Хогвартсе подстраиваются именно под средний уровень детей, буквально вчера узнавших о волшебстве, но совершенно не стараются помочь им интегрироваться в мир, в котором им теперь придется жить. И все это под сладким соусом всеобщего равенства.
Учитывая рвение Амбридж, министр не мог не прореагировать на подобный отчет. Похоже, школу ожидали большие перемены. Конечно, они зависели еще и от попечительского совета.
Глава 30
Учебный год завершился удивительным явлением: Гриффиндор и Слизерин набрали одинаковое количество баллов и заняли первенство школы. Более того, это обстоятельство было встречено не возмущенными возгласами обычно соперничающих факультетов, а взаимными поздравлениями. Гарри лично пожал руку Драко (а пока никто не видел — подмигнул Северусу). Впоследствии это стало символом, негласным сигналом для остальных, что львы и змеи зарыли топор войны.
Честно говоря, все это не было импровизацией. Поттера давно достало подогреваемое Дамблдором противостояние, которым он отвлекал внимание от своих дел. И парень вместе с Драко, под чутким руководством Северуса, придумал хитроумный план по уравниванию счета. Он сработал наилучшим образом, и теперь Гарри слушал хвалебную речь директора о факультетской дружбе, при этом чуя разбирающую Альбуса досаду. Похоже, ему зачем-то нужна была вражда факультетов.
Поттер решил, что еще вернется к этой мысли. Пока же экзамены были позади, учеников ждали каникулы и возвращение домой, а сейчас — прощальный пир. Единственное, что омрачило настроение Гарри, так это переданная через домовика записка, что директор хочет поговорить с ним перед отъездом.
На эту беседу парень шел с тяжелым сердцем, хоть и предпринял меры предосторожности — отправил весточку Снейпу о том, куда и зачем направляется.
Дамблдор встретил Поттера, стоя у клетки с Фоуксом. Птица спрятала голову под крыло и дремала, или делала вид, что дремала. Едва только Гарри вошел, феникс немедленно встрепенулся и доброжелательно курлыкнул.
— Мы с Фоуксом рады видеть тебя, — улыбнулся директор, только Поттер не заметил в ней ни капли искренности.
— Вы хотели о чем-то поговорить? — спросил парень, не рискуя даже садиться куда-либо. Все здесь ему казалось лживым.
— Да. Я слышал, ты делаешь большие успехи в учебе. Мои поздравления.
Гарри хотел было сказать, что ему они нужны, как рыбе зонтик, но сдержался. А Альбус продолжил:
— Но, веришь ли, магический мир гораздо обширнее, чем школа. И тебе необходимо лучше узнать его.
Подобная забота настораживала куда больше, чем игнорирование, да и предпосылок вроде не было. Поэтому Поттер ответил:
— Мой крестный — лорд Блэк, и я провожу с ним немало времени.
— Это похвально. Только бывший узник Азкабана вряд ли может дать должное представление о нормальной магической семье и обществе. — От подобного замечания в Гарри заклокотал гнев, но он все-таки сдержался. А директор добавил: — Тебе лучше увидеть более положительный пример.
— К чему вы клоните?
— Я слышал, что ты благополучно разобрался со своей проблемой контроля. Поэтому ты можешь расширить круг общения. Например, семейство Уизли было бы радо, если б ты согласился у них погостить пару недель.
— Только если мои родители разрешат, — возразил Гарри, гадая, откуда Дамблдор узнал о его самоконтроле. Хотя Люпин мог доложить. Оставалось надеяться, он не распространялся, как именно его обретают молодые волки. А с другой стороны, не все ли равно. Тут нечто иное назревает.
