Мана еще не восстановилась, но это не имело значения, ведь под "замком" был еще запас. И если мне удастся его вытянуть, я поднимусь до третьей ступени. Ройан сказал, что после половины емкости Сосуд начинает сильно вредничать, что я и почувствовал в прошлый раз. Но если он это знает, значит ему знаком способ обнуления…
– Или фойре пользуется свитками. Не все же бомжи, как ты, Том, – усмехнулся я.
Но есть ведь и другие Дикие, а значит кто-то да пробился своими силами.
Потянув за нити маны, я быстро и контролируемо опустошил Сосуд. Как и ожидалось, когда вся мана вышла, тянуть больше было нечего. Настало время борьбы.
Погрузив леску в закрытую область, как и в прошлый раз, я подождал. Сейчас, имея четкий образ Сосуда, силы не уходили на удержание картинки, но я не расслаблялся. Глубоко вдохнув, слегка потянул за нить-леску и сразу же почувствовал сопротивление.
Отпустил. Подождал.
Потянул снова, не спеша, почти любовно обнимая невидимыми руками нить. Ментальная дрожь дала о себе знать, но не как обычно. Начинаясь где-то в области головы, она пробежала по всему телу, заставляя мышцы покалывать. Будучи глубоко сконцентрированным на процессе, я не мог сказать, реально это или нет.
Леска натянулась, и крохотная ее часть выглянула из глубин Сосуда. Совсем немного. Не больше миллиметра, но она стала длиннее. Я потянул снова и, ощутив ту же самую волну разряда по всему телу, вытянул еще миллиметр лески.
Но затем что-то пошло не так.
Потянув в третий раз, я ощутил жесткое сопротивление. Словно на другом конце завязали узел, и он не мог пройти в сформированный разъем. Отпустил и, медленно натягивая леску, как струну, потянул снова. Тупик. И вместе с этим упорством на другой стороне, место ментальной дрожи заняла боль. Острая боль раскатом грома пронеслась по голове, и испугавшись, я отпустил картинку и открыл глаза.
Зря открыл.
Снова зажмурился, схватился за голову и сцепил зубы, чтобы не закричать. Слюни полетели изо рта, как у психбольного во время приступа, пока я рычал и мычал. К горлу снова подкатила тошнота, но не та, что выворачивает желудок, а… психологическая.
Сколько это продолжалось? Минуту, две? Час? Не ясно. Но когда отпустило, все устаканилось так же быстро, как при Отдаче во время путешествия с торговцами. Все это время я сидел, поджав колени, но не помнил, как занял эту позу. Дышать и мыслить стало легко. Тело слушалось, как обычно.
– Так и убить себя можно, – шепнул я дрожащим голосом.
Даже страшно стало. Перспектива умереть или сойти с ума в попытке прорваться маячила за спиной, казалось, совсем близко.
Я глянул на открытое окно и решил, что имею в запасе часик на короткий сон. Сегодня предстояло дежурство на первом этаже, и бодрствовать придется недолго. Но если Волод не пошутил, это мой последний вечер в Цветке Лаэ, значит нельзя облажаться, и следует оставить после себя ровный след. Было совестно оставлять невольников на попечение Истмани и ее будущего напарника. Лейла тоже не душка, ведь именно она владеет ими и отдает на растерзание похоти, но в этом смысле – если не она, то кто-то другой. Жалко их, но ломать систему и освобождать рабов, как спартак, не было в моих планах.
Перед тем как провалиться в дрему, я точно знал, что вытянул еще пять фер. При этом чуть не убил себя. Это была Отдача или бой с Сосудом?
…
– Как уходишь?! – округлила глаза Лейла, когда я, сунув в карман монеты, сообщил ей прекрасную новость.
– Вот так, – пожал я плечами, хотя внутри радовался ее реакции. – Дела гильдийские не требуют отлагательства. Возвращается командирша, и мы сразу отправляемся на задание.
– Почему раньше не сообщил. Я же теперь снова одна буду! – воскликнула за спиной Истмани.
Я развел руками:
– Мне сказали перед сменой, так что для меня это тоже новость.
– Истма, пойди погуляй, – величаво махнула рукой Лейла.
Теперь уже бывшая напарница поджала губы и, резко развернувшись, пошла на выход. Ее шаги звонким эхом прокатывались по пустому залу, словно это каменный пол виноват во всем.
Мы остались вдвоем, и Лейла подошла ближе:
– Слушай, мальчик. А ты не хочешь бросить Гильдию?
Я поднял брови. Интересненькое начало.
– Зачем она тебе? – продолжила женщина, вглядываясь в мое лицо. – Ты ведь не глупый и должен понимать, что кроме зыбкой надежды ускользнуть с этой планеты, она ничего тебе не даст. Разве что смерть от какой-нибудь твари. Посмотри на меня, на это место. Мой Сосуд на первой ступени, и я даже никогда не думала о том, чтобы пригласить мага для ритуала. Хотя, как ты понимаешь, золото у меня водится.
– Защи… – начал говорить я, но она перебила меня, подняв руку.
– Да, какое-то подобие защиты она дает. Но эта защита действует только в строго ограниченных случаях и зачастую пугает только тупых и заносчивых идиотов. Те, кто захочет убить слабого гильдийца – убьют. Ты даже не успеешь активировать значок. А с помощью золота ты сможешь купить себе и свитки, и свободу желаний. Не сразу, конечно, но это не проблема. Можно взять в долг. Например, у меня. И выплачивать работой. Станешь сильным и уверенным в себе магом. Сможешь обнулить Сосуд быстрее, чем в рядах Гильдии.
Она говорила так проникновенно и убедительно, что я заслушался. Нет, сомнений в том, что эта женщина хочет взять меня в оборот и как-то использовать, у меня не было. Да и Гильдия мне нужна именно для того, чтобы в конечном итоге иметь возможность свалить с планеты. Лизи здесь может не оказаться, я это понимал. Даже само ощущение от возможности это сделать будет куда приятнее, чем выполнение приказов этой женщины. Не под честное слово же она мне золото предлагает. Все упрется в долг, а долг в ошейник.
Видимо, мои размышления дали Лейле Файрен ложную надежду, ведь она продолжила распевать о перспективах еще интенсивнее:
– Каин, мальчик мой, представь, что тебе не нужно будет отмораживать задницу на холоде. Ломать ногти, карабкаясь по скалам. Нюхать гниющую плоть убитых зверей. И получать за это сущие крохи. Ты ведь не поспоришь, что заработал за это время больше, чем в походах! Здесь тебя ждет тепло, выпивка, будущее и любые желания.
– Зачем вам это? – повторил я ее же вопрос.
– Зачем? – оторопела она.
– Да, зачем вам мои услуги? Не поверю, что больше нет разумных, подходящих на эту простую работу. Мне даже кулаками помахать толком не удалось. Три раза
