обращая внимания на то, что Кэтрин еще не притронулась к своей чашке:
– Пройдем в мое купе.
Собственно говоря, это были два одноместных купе, соединенные дверью. Во втором из них сидела худощавая горничная, которую Кэтрин видела на вокзале Виктория, держа в руке алый сафьяновый кейс с инициалами «Р.В.К.». Миссис Кеттеринг открыла дверь, соединяющую купе, и, войдя в свое, опустилась на полку. Кэтрин села рядом.
– У меня неприятности, и я не знаю, что мне делать, – начала Рут. – Я влюблена в одного человека. Мы полюбили друг друга еще в молодости, но нас разлучили грубо и несправедливо. Теперь мы встретились вновь.
– Да?
– Сейчас я еду к нему. Конечно, вы считаете это неправильным, но вам неизвестны все обстоятельства. Мой муж просто невыносим! Он ужасно обращался со мной.
– Да? – повторила Кэтрин.
– Но мне не по себе из-за того, что я обманула отца – он провожал меня сегодня на вокзале Виктория. Папа хочет, чтобы я развелась с мужем, и, конечно, понятия не имеет, что я... ну, собираюсь встретиться с этим человеком. Он бы счел это крайне глупым.
– А вы так не считаете?
– Ну... пожалуй, да. – Рут Кеттеринг посмотрела на свои дрожащие руки. – Но теперь уже поздно отступать.
– Почему?
– Мы с моим... другом уже обо всем договорились, и это разбило бы его сердце.
– Не верьте этому, – сказала практичная Кэтрин. – Сердца так легко не разбиваются.
– Он подумал бы, что мне не хватило смелости.
– То, что вы намерены сделать, кажется мне очень глупым, – откровенно заявила Кэтрин. – Думаю, вы сами это понимаете.
Рут Кеттеринг закрыла лицо руками:
– Не знаю... Но с момента отъезда я чувствую, что со мной должно произойти нечто ужасное и что мне от этого не спастись. – Она судорожно стиснула руку Кэтрин. – Наверное, вы считаете меня сумасшедшей, но я уверена, что это скоро случится.
– Не думайте об этом, – посоветовала Кэтрин. – Постарайтесь успокоиться. Если хотите, можете отправить вашему отцу телеграмму из Парижа, и он сразу же приедет к вам.
Лицо Рут прояснилось.
– Конечно, хочу. Милый старый папа! Странно, до сегодняшнего дня я не понимала, как сильно его люблю. – Она выпрямилась и вытерла глаза носовым платком. – Я действительно вела себя очень глупо. Большое спасибо, что позволили мне поговорить с вами. Сама не знаю, почему я вдруг впала в такое странное, истерическое состояние. – Рут поднялась с полки. – Но теперь со мной все в порядке. Очевидно, просто было необходимо с кем-нибудь поговорить.
Кэтрин тоже встала.
– Я рада, что вам стало лучше, – сказала она, стараясь говорить как можно естественнее, так как понимала, что приступ доверия обычно сменяется смущением. – Я должна вернуться в свое купе, – тактично добавила она.
Кэтрин вышла в коридор одновременно с горничной. Последняя, появившись из соседней двери, обернулась к ней, и на лице ее внезапно отразилось явное удивление. Кэтрин также обернулась, но тот, кто вызвал такой интерес у горничной, скрылся в купе, и коридор снова опустел. Кэтрин направилась в свое купе, находящееся в соседнем вагоне. Когда она проходила мимо последнего купе, дверь открылась, и на момент появилось женское лицо, после чего дверь закрылась опять. Такое лицо было нелегко забыть, и Кэтрин, несомненно, узнала бы его, если бы увидела снова. Красивое, овальное, смуглое лицо с щедро, хотя и искусно наложенным макияжем. Ей показалось, что она уже где-то его видела.
Добравшись до своего купе без приключений, Кэтрин некоторое время сидела, размышляя о доверии, оказанном ей женщиной в норковом манто, о том, кто она и чем закончится ее история.
«Если я помешала кому-то сделать глупость, то полагаю, что поступила правильно, – думала Кэтрин. – Но кто знает? По-видимому, эта женщина всю жизнь была прожженной эгоисткой, так что такая передряга могла бы пойти ей на пользу – по крайней мере, внесла бы какое-то разнообразие в ее существование. Впрочем, я вряд ли увижу ее снова. Она уж точно не хотела бы меня увидеть. Так всегда бывает, когда позволяешь себе пооткровенничать с посторонними людьми».
Кэтрин надеялась, что за обедом ее не посадят на то же самое место, подумав не без юмора, что это создало бы неловкую ситуацию для обеих женщин. Затем откинула голову на подушку, чувствуя себя усталой. Они уже добрались до Парижа, и долгий объезд его по окружной дороге с бесконечными остановками был очень утомительным. Когда поезд прибыл наконец на Лионский вокзал, Кэтрин с облегчением вышла из вагона и прошлась взад-вперед по платформе. Холодный воздух действовал освежающе после натопленного вагона. Она с улыбкой заметила, что ее приятельница в норковом манто по-своему решила проблему возможной неловкости за обедом. Ее горничной передали через окошко корзину из вагона-ресторана.
Когда поезд тронулся и звонки возвестили о начале обеда, Кэтрин направилась в ресторан с чувством облегчения. Ее вечерним соседом за столиком оказался маленький человечек, по виду иностранец, с большими вощеными усами и яйцевидной головой, которую он слегка склонял набок. Кэтрин взяла с собой книгу и заметила, как глаза маленького человечка с усмешкой задержались на ней.
– Вижу, мадам, вы читаете roman policier[70]. Вам нравятся такие книги?
– Они меня развлекают, – призналась Кэтрин.
Человечек понимающе кивнул:
– Мне говорили, что они популярны. Интересно, почему? Я задаю вам этот вопрос, так как изучаю человеческую натуру.
Кэтрин все сильнее забавлял этот разговор.
– Возможно, они создают иллюзию, будто вы живете жизнью, полной приключений, – предположила она.
Человечек серьезно кивнул:
– Пожалуй, в этом что-то есть.
– Конечно, каждый понимает, что в действительности такие вещи никогда не случаются, – продолжала Кэтрин,
