комиссар. – Имеет ли это отношение к преступлению?
– Полагаю, это не могло быть самоубийством? – с сомнением спросила Кэтрин.
– Нет, – уверенно ответил комиссар. – Ее задушили отрезком черного шнура.
Кэтрин содрогнулась, а мосье Ко виновато развел руками:
– Весьма неприятно. Боюсь, что наши грабители поездов более жестоки, чем ваши.
– Это ужасно!
– Да-да, но вам хватит мужества, мадемуазель. Увидев вас, я сразу подумал: «Мадемуазель очень мужественная». Вот почему попрошу вас сделать кое-что малоприятное, но, уверяю вас, это необходимо.
Кэтрин с испугом посмотрела на него. Комиссар снова развел руками:
– Я собираюсь попросить вас, мадемуазель, оказать мне любезность и сопроводить меня в соседнее купе.
– Это обязательно? – тихо спросила Кэтрин.
– Кто-то должен ее опознать, – объяснил комиссар, – а так как горничная исчезла... – он многозначительно кашлянул, – то вы, очевидно, чаще других видели покойную с тех пор, как она села в поезд.
– Хорошо, – спокойно сказала Кэтрин. – Раз это необходимо...
Она поднялась, и Пуаро одобрительно кивнул.
– Мадемуазель весьма благоразумна, – проговорил он. – Могу я сопровождать вас, мосье Ко?
– Разумеется, дорогой мосье Пуаро.
Они все вышли в коридор, и комиссар отпер дверь купе убитой. Шторки на дальней стороне окна были отодвинуты, пропуская свет. Женщина лежала на полке слева в такой естественной позе, что можно было подумать, будто она спит. Тело покрывали одеяла, а голова была повернута к стене, поэтому виднелись только темно-рыжие локоны. Мосье Ко осторожно повернул тело так, чтобы было видно лицо. Кэтрин отпрянула и впилась ногтями в ладони. Тяжелый удар обезобразил черты почти до неузнаваемости. Пуаро издал резкий возглас.
– Когда это сделали? – спросил он. – До смерти или после?
– Доктор говорит, что после, – ответил комиссар.
– Странно. – Пуаро сдвинул брови и повернулся к Кэтрин: – Будьте храброй, мадемуазель, и посмотрите на нее еще раз. Вы уверены, что это именно та женщина, с которой вы разговаривали вчера в поезде?
У Кэтрин была хорошая нервная система. Напрягшись, она устремила взгляд на неподвижную фигуру, потом наклонилась и приподняла руку мертвой женщины.
– Я уверена, – ответила она наконец. – Лицо слишком изуродовано, чтобы его узнать, но телосложение и волосы точно такие же, а кроме того, я заметила это... – Кэтрин указала на крошечную родинку на запястье убитой, – когда говорила с ней.
– Bon[73], – одобрил Пуаро. – Вы превосходный свидетель, мадемуазель. Таким образом, вопрос о личности отпадает, но тем не менее это странно. – Он озадаченно нахмурился, глядя на тело.
Мосье Ко пожал плечами.
– Очевидно, убийца пришел в ярость, – предположил он.
– Если бы ее сбили с ног, это было бы понятно, – принялся размышлять вслух Пуаро, – но человек, который задушил ее, подкрался сзади и застиг жертву врасплох. Сдавленный крик, хриплое бульканье – больше ничего не было слышно, а потом этот страшный удар по лицу. Зачем? Убийца надеялся, что если лицо обезобразить, то ее не опознают? Или он так сильно ее ненавидел, что не мог удержаться от удара, хотя она уже была мертва?
Кэтрин вздрогнула, и Пуаро виновато посмотрел на нее.
– Вы не должны позволять мне расстраивать вас, мадемуазель, – мягко произнес он. – Для вас это все непривычно и ужасно, а для меня, увы, старая история. Прошу вас, подождите еще минуту.
Стоя у двери, Кэтрин и комиссар наблюдали, как детектив осматривает купе – аккуратно сложенную на краю полки одежду покойной, висящее на крюке тяжелое меховое пальто и красную лакированную шляпку, брошенную в сетку. Потом он перешел в смежное купе, в котором Кэтрин видела сидящую горничную. Здесь постель не была приготовлена. На полке лежали три или четыре сложенных пледа, шляпная коробка и пара чемоданов. Пуаро внезапно повернулся к Кэтрин.
– Вы были здесь вчера, – сказал он. – Не замечаете никаких изменений? Может быть, чего-то не хватает?
Кэтрин окинула внимательным взглядом оба купе.
– Да, – ответила она, – не хватает алого сафьянового кейса с инициалами «Р.В.К.». Это мог быть большой футляр для драгоценностей. Я видела его в руках горничной.
– Ага! – воскликнул детектив.
– Конечно, я не разбираюсь в таких вещах, – продолжала Кэтрин, – но, по-моему, все достаточно ясно, раз и горничная, и футляр исчезли.
– Вы имеете в виду, что футляр украла горничная? – спросил комиссар. – Нет, мадемуазель, этого не могло быть по очень веской причине.
– По какой же?
– Горничная осталась в Париже.
Комиссар повернулся к Пуаро.
– Я бы хотел, чтобы вы услышали показания проводника, – сказал он. – Они наводят на размышления.
– Мадемуазель, несомненно, также желала бы их услышать, – заметил детектив. – Вы не возражаете, мосье комиссар?
– Нет, если вы этого хотите, – ответил мосье Ко, хотя ему это было явно не по душе. – Вы здесь все закончили?
– Пожалуй. Еще один момент.
Перевернув пледы, Пуаро поднес один из них к окну и что-то с него снял.
– Что это? – резко осведомился Ко.
– Четыре темно-рыжих волоса. – Пуаро склонился над убитой. – Да, они принадлежат мадам.
– Ну и что? Вы считаете это важным?
Пуаро положил плед на полку.
– На этой стадии трудно определить, что важно, а что нет. Но мы должны обращать внимание даже на самые незначительные факты.
Они вернулись в первое купе, куда через пару минут пришел проводник.
