своих чувств, и напряжение, схлынувшее вместе с температурой нашего сына, и благодарность за это. Я даже не помню в деталях все, что между нами произошло в тот момент. Очнулся, когда увидел мокрую, видимо, в моих слюнях, мордаху Ляли. Наверное, такие страстные поцелуи не практиковались среди её соотечественников.
— Теперь нас можно считать полноценными родителями. — Произнесла кошка, поправляя на себе одежду. — Иначе у нашего сына могут появиться неправильные представления о семье.
— Мы теперь супруги что ли? — Поинтересовался я.
— А что, есть сомнения? — Подозрительно спросила Ляля и уставилась на меня по-хозяйски, поставив руки в боки.
— Нет, никаких. — Поспешил я с ответом.
Я на самом деле считал так. Мы с Лялей вели себя до появления ребенка, как два великовозрастных балбеса, которым на роду было написано быть вместе, но мы упорно боялись двигаться в этом направлении из-за предубеждений, доставшихся нам от прежней жизни. Все, что произошло между нами несколько минут назад, теперь не казалось мне неправильным. Все, что могло возникнуть между мной и Лялей, было делом сугубо личным и нам было решать, где ограничить себя, а где дать волю чувствам. Не было у меня, да по виду и у кошки тоже, никакого комплекса вины или смущения после случившегося. Я был готов повторить это в любой подходящий момент. С души свалился камень неопределенности.
— Может быть, теперь с именем дела пойдут быстрее. Ты его случайно не придумала? — Спросил я.
— Нет. У меня какой-то блок в мозгах стоит и блокирует все приемлемые варианты.
Я подошел к кроватке, в которой сладко сопел наш безымянный малыш и потрогал лоб. Он улыбнулся во сне, будто почувствовал идущую через прикосновение отеческую заботу. Мне стало приятно от его реакции. У меня никогда прежде не было своих детей, потому я был лишен родительских впечатлений. Ляля встала рядом и обняла меня, положив голову мне на плечо.
— Интересно, чем он будет питаться, когда перестанет пить молоко? Какой у него тип питания? — Подумала она вслух.
До сего момента эта мысль не приходила мне в голову.
— Слушай, а если он травоядный? Блин, это же будет не очень. Мы все на праздник будем есть мясо, а ему что, сено подавать? Представь, как он будет смотреть на нас из-за того, что мы едим мясо убитых животных?
— Животных же, не людей. — Лялю, более хищную, чем я, мало беспокоили подобные ассоциации. — Ничего, прокормим и травой, лишь бы не болел и нормально развивался.
— Верно. Нам как раз в семью для полной гармонии не хватало травоядного человека.
— Гармоний. — Ляля попробовала слово на «вкус». — Гармоний, иди к маме. — Кошка представила, как подзывает сына. — Как тебе такое имя?
— Гармоний? Ужасно, это все равно, что назвать сына Пианиний или Аккордеоний. Нет, однозначно. К тому же ты хотела, чтобы в имени был слог Дар.
— Дармоний?
— Нет. Давай сделаем так, если через сутки мы не придумаем ему имя, я назову его Саньком.
— Санек-ссанек. — Ляля тут же придумала способ испортить мое предложение. — И Жора-обжора.
— Ссанек да, прудит в штаны, но я очень умерен в еде. А вот ты Ляля… Ляля…, - Рифма не шла. — Ляля — отмочу на рояле.
Наш малыш начал просыпаться и захныкал. Ляля тут же собралась.
— Присмотри за ним, папаша, а я пойду, приготовлю смесь. — Она бесшумно убежала на кухню.
А я остался подле кроватки с сыном. Тот, прежде чем окончательно проснуться, долго корчил рожицы с закрытыми глазами, будто боролся со сном, а когда открыл их, я понял по их оттенку, что на улице уже вечер. Малыш посмотрел на меня, произнес что-то нечленораздельное и стал кукситься. Я проверил его пеленки. Точно, их надо было менять. Ляля застала меня за процессом пеленания ребенка в чистое, и одобрительно улыбнулась.
— Я бы вечно смотрела, как ты с этим управляешься. — Произнесла она.
— И даже не думай. Я буду хорошим отцом, а не хорошей матерью. Это предпредпредпоследний раз.
— Ладно, папашка до пупка рубашка. — Она чмокнула меня в щеку совершенно иным способом, чем раньше, по-свойски, по-домашнему. — Уступи мне мое место по праву.
Ляля с бутылочкой наполненной теплой смесью для грудного вскармливания, которую выбирала моя мать, встала рядом с кроваткой. Малыш, увидев сосуд с едой, оживленно залопотал и заерзал головой по подушке. Кошка проверила ему губами лоб, а затем принялась кормить.
На улице послышался шум, похожий на работу двигателя внутреннего сгорания. Не часто этот звук разносился по улицам Транзабара. Я выглянул в окно и обомлел. У нашего дома стояла «скорая». Из нее, удивленно озираясь, выбирались Петр и Борис, а следом наш Антош. Сгорая от любопытства, я выбежал на улицу.
— Ё-мое, какие люди! — Борис раскинул руки, держа в одной из них свой любимый походный термос.
Мы обнялись, как два закадычных друга.
— Хоромины отгрохали. — Петр дождался своей очереди, и мы тоже обнялись с ним.
— Это все Антош. — Я погладил ему голову, которая оказалась как раз под рукой. — Человек безграничного таланта во всем, что касается воображения. Давно вы здесь?
— Пару дней. — Сообщил Петр. — С непривычки глаза разбегаются, народу тьма. Мы с Борисом пытались найти вас, спрашивая у людей, но бесполезно.
— Конечно, в Транзабаре помимо постоянных жителей еще и миллионы тех, кто транзитом или вообще оказался случайно. И как же вы встретились с Антошем?
— Наехали на хвост нечаянно. — Смущенно признался Борис.
— Ерунда, я даже ничего не почувствовал. — Антош помахал забинтованным кончиком хвоста. — Петр мне сразу обработал спиртом, а Борис дал успокоительного.
Борис помахал термосом, намекая, на любимый способ змея бороться я любыми стрессами.
— Так, чего мы замерли в калитке. Проходите в дом. — Я отошел в сторону, пропуская гостей. — Антош вам уже сказал, что у нас пополнение?
— Сказал. А мы с Борисом решили, что будем ему крестными феями. Мы даже успели метнуться за подарочками. — Петр кивнул на медицинскую сумку, которую держал в руке.
— И что там? — Поинтересовался я.
— Не будем портить сюрприз. — Петр убрал сумку за спину.
Не успели мы дойти до дверей дома, как на крыльцо вышла Ляля с нашим сыном в руках. Ее взгляд сиял удивлением и счастьем. Она была рада старым друзьям.
— Ляля, ты стала еще краше. — С ходу сделал ей комплимент Борис.
— Тебе очень идет ребенок на руках. — Петр тоже не остался в стороне.
— Спасибо. — Ляля поцеловала малыша в щечку.
Он смотрел на гостей с интересом, но нахмурив лоб, еще не разобравшись в себе, как отнестись к чужим людям.
— Какой серьезный парень. — Петр остановился, чтобы
