долго и молча смотрели на то место из которого она растворилась.
— Я чего-то не понял, что она подразумевала под словом запить? — Спросил Борис.
— Кажется, она решила уйти в запой. — Пояснил Глеб. — Забухать, в честь своей нелегкой бабской доли.
— Глеб, по-моему, твои обиды были некстати. Видишь же, что у нее не все хорошо, и пытаешься еще добавить ей проблем.
— А чего она не захотела смотреть мой танец? — Он как будто не понимал ситуацию, и продолжал обижаться.
— А то, что это не танец, а пародия, а Эрле сейчас не до смеха. Видел же, как ее кто-то расцарапал? — Накинулся я на толстяка.
— Видел. На вампирах все быстро заживает, как на собаке. Ну, не поделила с кем-то своего парня, подралась и что теперь, весь свет ненавидеть?
— Она никого не ненавидит. Просто ей сейчас плохо и всё. Ладно, хорош об этом. Еще сами подеремся.
— Вот бы седьмое испытание она решила отменить. — Размечтался Борис. — Домой хочу, устал.
— Соберитесь, парни, последнее испытание осталось, не время раскисать. — У меня на душе тоже было не все спокойно. Состояние Эрлы передалось и мне. Она была организатором мероприятия по искоренению наших недостатков, и мы находились в полной ее зависимости, отчего ее проблемы сразу казались и нашими. С другой стороны, проблемы бывают у всех и это не повод терять присутствие духа.
— Не та она, за кого себя выдает. — Глеб причмокнул. — Не та. Чего-то ей надо от нас, а чего не пойму. Только не убеждайте меня в ее бескорыстии и человеколюбии. Я предлагаю сегодняшнюю ночь спать по очереди. Надо быть наготове. Если что, буду орать во всю глотку.
— Мне кажется, что пока мы не пройдем все испытания, беспокоиться не о чем. — Предположил Борис и в сотый раз надел на переносицу отремонтированные очки. — Блин, не сидят, как надо. Чего я зрение-то себе не попросил?
— Проси, когда вернется. — Пробурчал Глеб. — Все равно это туфта.
Эрла пришла через час. Выглядела она уже гораздо лучше. Переоделась в новое, а косметика прикрыла ее «боевые раны» на шее. И взгляд у нее больше не был таким печально-обреченным. Она выложила перед нами картонные коробки с едой.
— Это, конечно, не та еда, про которую говорят здоровая, но на мой взгляд, она очень вкусная.
От коробок потянулся шлейф запаха жареного мяса, специй и «теплый» аромат свежего хлеба. Глеб раньше всех кинулся открывать коробки.
— Во, нормуль. — Его глаза засветились счастьем. — Первый раз за все время настоящая еда.
Он выхватил руками кусок жареного мяса, обмакнул его в коричневый соус и отправил в рот. На лице Глеба, несмотря на активную работу лицевых мышц, отразилось блаженство. Я тоже не стал ждать приглашения, взял одну из коробочек, присел на край пруда и открыл ее.
— Эрла, а твои проблемы не помешают нам закончить испытания? — Спросил я напрямую.
— Нет. — Ответила она, как мне показалось, слишком поспешно.
Этот момент зародил во мне нехорошие сомнения. Еще я заметил, что Эрла старалась не встречаться со мной взглядом. Это, конечно, могло быть по совсем другим причинам. Ей могло быть стыдно, что мы видели ее в том виде, в котором она не хотела представать перед нами. Образ идеальной красавицы дал трещину.
— Алекс? — Я снова решил не ходить вокруг да около.
Эрла посмотрела на меня с вызовом.
— А тебе какое дело, Вий? Я не интересуюсь твоими сердечными делами, а ты не лезь в мои. Ты не психолог, чтобы я открывала перед тобой всю свою подноготную. Много будешь знать, будешь больше сомневаться. Пройдите уже без проблем последнее испытание и прощайте. Не бойтесь мальчики, я обещала, обещание свое сдержу.
Кусок мяса встал у меня поперек горла. Не ожидал я, что Эрла сможет так грубо ответить мне. Борис и Глеб сочувственно уставились на меня, как товарищи дворового пса, которого пнул хозяин.
— Ладно, понял. — Я отложил коробку с едой в сторону. Аппетит у меня отбило напрочь.
— Я вернусь перед сном. — Сообщила Эрла. — Не поддавайтесь панике и не пытайтесь себе ничего придумывать. У вас всё по плану. — Она поднялась и бросила на меня короткий взгляд. — Извини, Вий, вспылила.
Не дождавшись ответа, ушла. Не стала ждать, когда я приму ее извинения. Это было похоже на реакцию человека, которому важно почувствовать себя страдающим. Это тоже добавило трещин её идеальному образу. Эрла была человеком с судьбой, не идущей в гармонии с внешностью. Я подумал про себя в этом ключе и решил, что более гармоничен, чем она. Так же, как и Глеб, и Борис. Наша внешняя оболочка соответствовала внутреннему состоянию.
— Ты понял? — Глеб громко сглотнул кусок прожеванного мяса. — Мутнааая, как деревенская самогонка. Походу, накрылись медным тазом наши чудесные преображения.
— Ребята. — Борис поправил очки. — А у меня сложилось впечатление, что это она ради нас выносит страдания. Она не хочет, чтобы мы это знали, но хочет, чтобы были ей благодарны и не устраивали истерик. Мы не можем проверить правдивость ее слов, значит, остается только довериться.
— Борис, — Глеб указал в сторону друга блестящим от жира указательным пальцем, — ты создан угождать женщинам. Если она не врет и выполнит свои обещания, попросись к ней ассистентом. Потом начнешь свое дело, будешь девчонок затаскивать на исправление, кому прикуса, кому грудей, кому всего остального. — Он неожиданно задумался. — Слушай, а я, пожалуй, сам попрошусь к ней помощником. Вот я оторвусь за все насмешки, что пережил за свою жизнь. Уж я им такие испытания придумаю, не чета нашим. Зато я им предоставлю альтернативу, либо романтический вечер с Глебом, либо суровое испытание с угрозой жизни.
— Ты хочешь заставить выбирать их из двух зол? — Усмехнулся я.
— А чего такого? У нас вообще выбора нет.
— А я не сомневаюсь, что бы ты выбрал, будь у тебя альтернатива.
— А вы бы прямо так и отказались? — Глеб, наконец, вытер салфеткой руки. — Конечно, смешно выбирать между Эрлой и испытанием. Альтернативой здесь и не пахнет. Чего там у нее не складывается? Что это за Алекс такой, ради которого она голову теряет?
— Для нее он сказочный принц, и мне кажется, что с ним что-то не так и Эрла пытается его вернуть. — Произнес Борис.
— Судя по царапинам на шее, его увела другая баба и всего делов. Эрла подралась с ней, но не отбила. — В своей манере предположил Глеб.
— Вряд ли, слишком просто. Мы тогда в какой роли в этом противостоянии? — Я был уверен, что ситуация намного сложнее и запутаннее.
— Ладно, чего гадать. Надо
