Миновав рощицу, они увидели перед собой живописный горбатый мостик, перекинутый через ручей, стремительно несший свои воды к пруду меж обрывистых берегов. Солнечный свет отражался от воды, когда они остановились на середине моста, и миссис Деррик наклонилась, опершись руками о перила. В кронах деревьев пели птицы. Воистину идиллический пейзаж.
— Здесь, на этом месте, — мечтательно проговорила Кристина, — Оскар впервые поцеловал меня и предложил стать его женой. Боже, сколько воды утекло с того вечера…
Вулфрик промолчал. Он надеялся, что она не станет перебирать сентиментальные подробности их романа и вздыхать о тяжести потери. Но когда молодая женщина посмотрела на герцога, он, заметив у нее на лице краску смущения, понял, что она на мгновение забылась, и обрадовался, что она так быстро пришла в себя.
— Вы любите Линдсей-Холл и другие свои поместья? — спросила Кристина.
Герцог поежился. Только очень сентиментальная женщина могла задать такой вопрос.
— Любовь слишком сильное слово, чтобы употреблять его по отношению к камню и земле, миссис Деррик, — отозвался он. — Я слежу за тем, чтобы поместьями хорошо управляли, и исполняю свои обязанности по отношению к людям, которые арендуют у меня землю. В загородных имениях я провожу столько времени, сколько могу себе позволить.
— А своих братьев и сестер вы любите? — задала она следующий вопрос.
Вулфрик вскинул брови:
— Любовь — это слово, которое употребляют женщины, и по моему опыту оно объемлет такой широкий круг эмоций, что в конечном итоге не выражает ничего. Женщины любят своих мужей, детей, собачонок и новые безделушки. Они любят прогулки по парку, новые романы, взятые из библиотеки, младенцев, солнечный свет и розы. Я выполнил свой долг по отношению к братьям и сестрам, проследил за тем, чтобы они все удачно вступили в брак, а теперь раз в месяц пишу каждому из них. Думаю, я отдал бы за них свою жизнь, если бы от меня потребовалось принести столь благородную жертву. Это любовь? Предлагаю вам самой ответить на мой вопрос.
С минуту Кристина молча смотрела на него.
— Вы с пренебрежением говорите о женской чувствительности, — наконец проговорила она. — Да, мы действительно любим все то, что вы перечислили, и даже намного больше. Думаю, я предпочла бы умереть, не будь моя жизнь исполнена любви практически ко всем людям и предметам, которые меня окружают. Это не то чувство, которое должно вызвать презрение. Это отношение к жизни, противоположное тому, которое рассматривает жизнь как длинную череду обязанностей. И конечно, у слова «любовь» множество оттенков, как и у других понятий в живом языке. Хотя мы любим розы и любим детей, в душе все равно понимаем, что это не одно и то же. При виде красивой розы мы испытываем восторг. При виде ребенка, нашего собственного или кого-то из наших близких, мы чувствуем, как приятно сжимается сердце. И никто не заставит меня стыдиться нежности, которую я испытываю по отношению к моим сестрам и племянникам.
У герцога возникло ощущение, что его пытаются поставить на место. Но подобно большинству людей, вступающих в спор в силу обстоятельств, а не доводов рассудка, миссис Деррик исказила его слова.
Он устремил на нее один из своих самых холодных взглядов:
— Простите меня, если я запамятовал, но разве я сказал или хотя бы подразумевал то, что вы должны стыдиться, миссис Деррик?
Большинство дам тотчас смутились бы, но только не миссис Деррик.
— Да, вы именно это подразумевали. Вы хотели сказать, что женщины — существа поверхностные, им кажется, что они любят, хотя значение слова «любовь» им неизвестно, тем более что у этого слова вовсе нет значения.
— Вот оно что, — герцог почувствовал себя еще более раздраженным, — в таком случае приношу свои извинения.
Они пустились в обратный путь между деревьями, храня молчание. Наконец впереди показалось озеро, которое они обогнули, чтобы вернуться к началу своего пути. Кристина, ускорив шаг, двинулась по направлению к дому.
— Я должна торопиться, если не хочу опоздать к ужину, — пояснила она.
Герцог позволил ей взбежать — да-да, взбежать — по лестнице и исчезнуть из виду, а затем вернулся в свою комнату. Он был удивлен, обнаружив, что отсутствовал больше часа. Для него время пролетело незаметно, и это ему не понравилось. Обычно ему не доставляло удовольствия проводить время в обществе людей, которых он не отбирал тщательнейшим образом.
Кристина вздохнула с облегчением, обнаружив, что герцог Бьюкасл не счел себя обязанным провожать свою спутницу до дверей ее каморки. Герцог, конечно же, едва сумел выдержать столь утомительный час в ее компании.
Она легко взбежала по ступенькам лестницы, начисто позабыв слова Гермионы о том, что перемещаться с место на место бегом светской даме не пристало, и тут же отправилась в свою комнату. Ей не потребуется много времени, чтобы переодеться к ужину, но все равно следует поспешить.
Кристине с трудом верилось в то, что она только что сделала — пошла на поводу у двух глупых девчонок, вот что. Она вышла из дома после чая в надежде обрести несколько часов одиночества и тут же налетела на герцога Бьюкасла. Ужасная неприятность. А потом, когда она уже собиралась ретироваться, ей пришла в голову мысль выиграть пари, которое было заключено меньше часа назад, исключительно ради того, чтобы доказать себе, что она способна это сделать. Кристина с самого начала не собиралась немедленно по истечении часа бежать в дом за своим призом — ей не нужны были ни приз, ни зависть менее удачливых соперниц. Все дело в том, что ей стукнуло двадцать девять, и все без исключения юные леди смотрели на нее с жалостью, как на совершеннейшую старушку.
Она до сих пор не могла поверить в то, что герцог согласился сопровождать ее и потом, на вершине холма, когда она услышала голос совести и дала ему возможность ретироваться, он предпочел остаться с ней.
Молодая женщина была несказанно рада, что этот час подошел к концу. Никогда еще она не встречала столь холодного и надменного человека. Он говорил о Линдсей-Холле и других своих владениях, рассказывал о братьях, сестрах и племянниках с племянницами без тени эмоций. А о любви он и вовсе отозвался весьма презрительно.
Кристина резко остановилась посреди комнаты и нахмурилась. Нет, дело не в его притягательности. Оскар тоже был красив, причем от его красоты захватывало дух. Именно его внешность свела юную Кристину с ума. Девять лет назад она была обычной молодой дурочкой. С первого взгляда она влюбилась в своего будущего мужа. Ничего, кроме его красоты, не имело значения. Ее не интересовали никакие иные положительные качества, которых у него могло и не быть.
