Теперь она стала старше, успела многое повидать на своем веку и превратилась в знающую зрелую женщину. И она отлично понимала, что герцог Бьюкасл определенно красив холодной суровой красотой. Но кроме этого в нем было что-то еще.
Он был сексуально привлекательным.
От одной только мысли об этом груди Кристины напряглись в ожидании, а внизу живота и между бедер возникла непонятная боль.
Как неловко. И как тревожно.
Герцог явил себя поистине опасным человеком, хотя на первый взгляд это и незаметно. В конце концов, он не пытался ничего с ней сделать там в лесу. Он даже не пытался очаровать ее, что было бы куда смешнее. За все время Бьюкасл не изобразил на лице даже подобия улыбки. И тем не менее каждая клеточка ее тела была переполнена осознанием его сексуальности все время, которое они провели вдвоем.
У нее, должно быть, ветер в голове гуляет, решила Кристина, усаживаясь перед туалетным столиком, если она чувствует сексуальное влечение к герцогу Бьюкаслу, которого с успехом можно поставить на высокий постамент в конце самой длинной аллеи в парке Линдсей-Холла, так что никому и в голову не придет сомневаться, что это мраморная статуя.
В следующее мгновение она закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Она выглядела так, словно ветер и в самом деле хорошо поработал у нее на голове. Волосы ее превратились в огромный колтун, а щеки походили на два блестящих розово-красных яблока, которые долго пролежали на ветру, нос был красный, как вишня.
Боже милостивый! Этот мужчина, кроме шуток, сделан из мрамора, если он мог смотреть на нее и даже ни разу не улыбнулся.
Смутившись, она схватилась за щетку.
Укладываясь в тот вечер в постель, Кристина была настроена куда миролюбивее по отношению к этому светскому мероприятию, чем перед его началом и до чаепития. Она с самого начала не хотела ехать, да и началось все катастрофически плохо. Однако удачная попытка завладеть вниманием герцога Бьюкасла на целый час подняла ей настроение, хотя она и не собиралась делиться своими успехами с остальными дамами.
Правда, Кристина все же рассказала об этом Джастину, когда после ужина они оказались вместе в гостиной, где находился чайный столик. Она поведала ему о глупом пари и о том, как легко его выиграла, хотя никто об этом не знает.
— Конечно, — тараторила она, — этот час нельзя назвать легким. Я теперь понимаю, почему герцог Бьюкасл пользуется репутацией холодного человека. Он ни разу не улыбнулся, Джастин, а когда я рассказала ему о том, что Мелани пригласила меня только после того, как некоторое время пребывала в панике от перспективы увидеть у себя в доме герцога, он не засмеялся, но и не опечалился…
— Не опечалился? — переспросил Джастин. — Бьюкасл? Сомневаюсь, что он знает такое слово, Крисси. Скорее всего, он полагает, что имеет божественное право на посещение любого мероприятия, которое его заинтересует.
— Вряд ли подобных мероприятий наберется много. — Кристина слегка поморщилась. — Я имею в виду таких, которые могли бы заинтересовать его. Ладно, не будем злословить. Я очень рада, что удовлетворила свое тщеславие, выиграв это дурацкое пари, и теперь могу с чистой совестью избегать компании герцога в течение ближайших тринадцати дней.
— Не повезло ему. Не то, что мне, — с улыбкой проговорил Джастин. — Хотелось бы мне посмотреть на его лицо, когда ты в него врезалась.
Была еще одна причина, по которой Кристина почувствовала себя лучше к концу вечера. Ей пришлось сделать то, чего она страшилась в течение двух лет, — встретиться лицом к лицу с Бэзилом и Гермионой, и она выдержала испытание. После этого она поняла, что ей нечего бояться и ничто больше не мешает ей быть самой собой.
Кристина приехала в Скофилд, намереваясь оставаться в тени, играть роль наблюдателя, а не участника празднеств, избегать любых встреч и происшествий, которые могли бы послужить причиной сплетен. Она приехала в дом лорда и леди Ринейбл, чтобы вести себя так, как пыталась в течение последних нескольких лет перед смертью Оскара. Правда, тогда это не сработало, да и на этот раз все пошло не так, как ей хотелось.
И все же Кристина была рада, что ее планы так быстро нарушились. Дело в том, что неудача заставила ее задаться вопросом: а почему, собственно, она должна вести себя подобным образом, если это идет вразрез с ее характером? Если бы жители деревни узнали, что Кристина Деррик собирается провести две недели на домашнем празднике, сидя в уголке и со стороны наблюдая за происходящим, они бы все попадали со стульев от смеха — если бы, конечно, поверили в такую откровенную чепуху.
Почему она должна вести себя так — неужели только потому, что ее золовка и зять тоже присутствуют на празднике? В любом случае они подумают о ней плохо. Они до сих пор ненавидят ее — это стало ясно с первой встречи. Только два года назад она от них освободилась. Оскар давно умер. Она снова может быть сама собой.
При этой мысли Кристина почувствовала себя свободной, хотя воспоминания об Оскаре, с особой остротой нахлынувшие на нее на мосту, и встреча с Бэзилом и Гермионой заставили ее ощутить неприятное стеснение в груди.
Она будет самой собой.
Остаток вечера Кристина провела, играя в шарады, хотя сначала ее не выбрали ни в одну команду, полагая, очевидно, что она принадлежит к старшему поколению. В конце концов ее все-таки приняли: в одной команде оказалось на одного человека меньше, потому что Пенелопа Чизолм отказалась участвовать, заявив, что играет очень плохо и ее все равно скоро будут умолять уйти.
Кристина, наоборот, не жаловалась на неумение играть в шарады. Честно говоря, это была одна из ее самых любимых домашних игр. Ей всегда нравилось без слов разыгрывать какую-то фразу, а потом отгадывать, что хотели сказать другие. Она окунулась в игру с необузданным весельем, раскрасневшись и не переставая смеяться, так что очень скоро стала всеобщей любимицей в своей команде.
Ее команда с легкостью выиграла. Ровена Сиддингс и Одри, заразившись энтузиазмом Кристины, сумели повысить свое мастерство в разыгрывании шарад, а Харриетт Кинг, будучи совершенно безнадежной, притворилась, что ей скучно и что вся эта игра ниже ее достоинства. Мистер Джордж Бакан и сэр Уэнделл Снейпс смотрели на Кристину с восхищением и одобрением, а граф Китредж и сэр Клайв Чизолм, стоя по бокам, громко подбадривали ее.
Герцог Бьюкасл также наблюдал за ней, сохраняя на лице выражение надменной усталости. Однако Кристина не обращала на него никакого внимания — ей было не до герцога. Может, кто и считает, что от одного его присутствия температура в комнате понижается, однако ему не удастся испортить ей настроение.
