— На каких условиях ты согласен продолжить работу?
— На тех же, что и вначале. Я вернул ей часть аванса, который ты заплатил, когда она уволила меня с проекта. Единственное моё требование состоит в том, что я не хочу видеть и слышать твою подругу. Все согласования только через тебя.
— Мне будет неудобно приезжать сюда часто. Ближайшие кинтены я в столице, но в дальнейшем мне снова придётся отлучиться.
— Мы можем замораживать проект в твоё отсутствие, либо обговаривать более значительные объёмы в каждую встречу, — пожал плечами архитектор.
— Я не понимаю, что ей не понравилось. Мы же согласовывали проект все вместе.
— Как только ты уехал, её поведение изменилось, как изменились и требования. Началось всё с отдельного входа в её покои, затем она потребовала себе целый этаж. Это не моё дело, кто и как распределяет спальни в доме, Алекс, но такое деление показалось странным.
— Об этом не шло речи, когда мы обговаривали планировку.
— Дальше она потребовала использовать более дорогие материалы, например, отделать её ванную кианским мрамором, — выгнул бровь Ратианис. — Когда я объяснил, как дорого и вычурно это получится, она назвала меня бездарным лизоблюдом, не знающем толка в красоте.
— Кианский мрамор? В ванную? Насколько я помню, им отделан постамент трона короля.
— Да, из него также делают панно в залах и приёмных. Но отделать им ванную — такого я ещё не слышал. Наверное, сантехнику она бы заказала из бирюзы, — усмехнулся архитектор.
— Ратианис, я хочу, чтобы ты продолжил работу над проектом так, как мы его обговорили изначально. Я внесу недостающую сумму. Ксендру ты больше не увидишь.
— Вопрос только в земле, Алекс. Я не знаю, в курсе ты или нет, но она использовала оставленную тобой доверенность и переоформила участок на себя. Я сам узнал об этом случайно, когда забежал в Архитектурный Приказ за утверждённым проектом фасада. В дверях столкнулся с одним из чиновников, который высказался на тему того, что нужно было сразу определиться с собственником, а не заставлять людей по нескольку раз перерегистрировать один и тот же участок в течение пары месяцев. Затем я сделал формальный запрос и получил ответ от Отдела городского планирования. Собственник теперь она.
Я постарался удержать лицо, чтобы не показать приятелю, насколько сильно шокировала эта новость.
— Спасибо за информацию, Ратиан. Ты не в курсе, когда она это сделала?
— Около месяца назад. Думаю, что у тебя ещё остаётся пара дней, чтобы оспорить регистрацию. Мне жаль, что я не смог предупредить тебя раньше, сам знаешь, я не владею мыслеречью, а адреса твоего проживания не знал. Да и сам ты оставил указания все вопросы адресовать Ксендре.
— Ещё раз благодарю за информацию и займусь этим вопросом как можно скорее.
— Удачи. Если тебе понадобится помощь или стряпчий по земельным вопросам, то обращайся.
— Конечно. Хорошего вечера!
— И тебе!
Мне удалось сохранить спокойствие, когда Ратиан сообщил новости, но это стоило огромных усилий. Первым желанием стало найти Ксендру и высказать всё, что я думаю о подобном поступке, но затем здравый смысл взял верх. Разумнее тихо аннулировать доверенность и переоформить документы так, чтобы она не знала.
Я не мог понять причин этого поведения. Мы строили этот дом как наше будущее совместное жильё. Если бы она попросила, то я бы сам оформил документы на неё. Но делать это за моей спиной? Зачем?
Хорошая мы пара, подумалось мне. Я сплю с другой, а она уводит собственность у меня из-под носа. Что нас вообще связывает? Я не смог ответить на этот вопрос. Привыкнув её любить, не задумывался о многих вещах. Хочу ли я прожить жизнь с женщиной, которая без сомнения кидает в меня боевым заклинанием? Хочу ли я иметь рядом человека, которому не могу доверять?
Внутри боролись здравый смысл и абсолютно нелогичное горячее чувство привязанности, и если раньше всегда побеждало второе, то теперь баланс изменился.
К счастью, ночевать Ксендра не пришла. Мне требовалось побыть одному и успокоиться. Конечно, она разозлилась на новости об Ане, но переоформление земли произошло раньше, чем Ксендра узнала о жене, ведь так?
Следующий день я провёл в делах, отозвал доверенность и выплатил компенсации в Отделе городского планирования. Молодой чиновник почти позеленел, когда я сказал, что последняя перерегистрация была неправомочна, и её необходимо отменить в установленный по закону период. Ксендре не хватило всего четырех дней, для того чтобы изменения вступили в силу.
Проверив другую собственность, я уверился в том, что остальное в порядке. На всякий случай зашёл в Земельный Реестр и с удивлением узнал, что там тоже имелось три заявки на переоформление собственности, только уже касательно южных плантаций, которые мы покупали с Эртанисом. Выходил из Архитектурного Приказа в состоянии злого азарта.
Проверив ценные бумаги, долговые расписки и банковские счета, я выяснил, что отсутствие обошлось мне почти в двадцать тысяч эргов, больше она снять не успела. Эти новости я воспринял на удивление спокойно, словно так и должно было случиться. Странным образом ни ненависти, ни обиды я не испытывал, только противоречивые чувства разочарования и облегчения.
Ксендра снова не ночевала дома, но я не возражал.
По крайней мере сегодня обошлось без скандалов, и меня не мучили кошмары.
Следующее утро прошло в обычных делах. Приём у короля был назначен на следующую кинтену, а с дознавателем получится встретиться уже сегодня.
На вызов к нему я ехал успокоенным и даже умиротворённым. Ратианис обещал возобновить работу уже на следующей кинтене и закончить через семь месяцев. Наконец у меня будет свой дом в столице.
По дороге во дворец я мыслями вернулся к оставленной в Эльогаре семье. Как они устроились? Не скучают ли? Каскаррова бездна, я совсем забыл отправить к ним учителей, нужно найти специалистов, что согласятся уехать в дальнее лейство.
Если расстаться с Ксендрой, то семью можно перевести и сюда. Аня, конечно, взбрыкнула, но я был уверен, что она меня простит. Метка сияла белым контуром, и это свидетельство её чувств наполняло приятным теплом. С Аней было проще, чем с Ксендрой, веселее и приятнее. И если уж метка не позволяет быть ни с кем, кроме жены, то зачем противиться судьбе?
После последних дней в компании Ксендры я проникся мыслью, что милая и спокойная жена подходит мне куда больше, чем взрывная скандалистка, позорящая перед деловыми партнёрами. Перед Ратианисом было неловко за то, что он стал свидетелем всей этой ситуации.
Я многое прощал Ксендре, но сейчас она перешла черту. Во мне словно что-то сломалось, прорвало какую-то плотину и затопило осознанием: я всё ещё люблю Ксендру, но быть с ней уже не хочу. Болезненная привязанность ещё саднила в душе, но правильное решение созрело внутри. Какими бы сильными ни были чувства к Ксендре, они пройдут. Они уже начали истончаться и жухнуть в компании жены. Нужно просто перестать сопротивляться этому процессу.
С отвращением подумав, что на днях ожидает неприятный разговор о расставании, я уставился в окно. Наёмный экипаж с запряжённым в него аххитом медленно катился по городским улицам. Вдалеке мелькнула фигура девушки, похожей на Аню, и внутри всё сжалось в узнавании. Покажется же такое.
Наверное, стоило расстаться с Ксендрой уже сегодня и вернуться в Эльогар на пару дней. Кажется, я даже соскучился по Ане и детям. Такое решение вызвало улыбку и внутреннее ощущение правильности. Похоже, незаметно для себя я всё-таки проникся чувствами к своей единой. Тем проще для меня. Нужно только уладить вопрос с бывшей возлюбленной. Думаю, что снятые без моего ведома двадцать тысяч, о которых я не стану заявлять дознавателям, послужат отличным прощальным подарком и поумерят её пыл. Клятву она уже принесла и моей семье навредить не сможет, а за себя я не боялся.
Нет, я не разлюбил Ксендру, но осознал, что быть хочу именно с единой.
Конечно, с Аней мы расстались не на лучшей ноте, но куда она от меня денется?
