ты пришел? – спросила Кэтрин. – И где, черт возьми, ты был, пока я искала твой труп?
Глава 4
САЙМОН
Кале, Франция, двадцать пять лет назад
10 июня
Вчера вечером в кузове грузовика я впервые узнал, что меня укачивает. Тошнило без устали. Желудок буквально выворачивало наизнанку.
Водитель предупреждал, что переправа займет около двух часов, но шторм внес в расписание свои коррективы. Равнодушный Ла-Манш швырял наш паром, как тряпку. Нащупав в кромешной тьме путь, я забился между двумя ящиками, привязанными к бортам грузовика.
Прошлое я похоронил с костями матери, но сбросить кожу по-настоящему, стать свободным и раскрепощенным я сумею только вдали от привычных мест. Франция казалась самой очевидной отправной точкой. Однако встал вопрос, как добраться до нее без паспорта и денег. На выручку пришел один усталый водитель с прокуренными усами, не любивший бюрократию. Он предложил неплохое решение.
Днем водитель подобрал меня возле Мейдстоуна. По дороге мы обсудили британский футбол и коррупционную политику консерваторов. Я объяснил, куда направляюсь, а он ни разу не спросил, зачем мне в другую страну и как я намерен пересечь границу без денег.
Как выяснилось, водитель сделал вполне очевидный вывод.
– Я тоже в свое время отсидел, – сказал он, сворачивая сигарету. – Если ты никого не убивал и не трогал детей, отвезу тебя во Францию.
Перед таможенным контролем водитель запер меня в кузове, велев спрятаться за деревянными ящиками. С собой дал фонарик, банку пива из супермаркета, кусок домашнего сыра и бутерброд с чатни[6]. Правда, мне стало не до еды, когда разыгралась буря.
Наконец паром зашел в порт.
– Нет, вы только гляньте на него, – хохотал водитель, выпуская меня на стоянке возле французского гипермаркета.
Он подержал меня за руку, пока я нащупывал нетвердыми ногами почву. Испачканную рвотой одежду я снял и бросил в мусорный бак, залез в одних трусах в кабину и там переоделся в новые вещи, которые прихватил из чужой сумки, когда ночевал в лондонском приюте для бездомных.
– Ну, чем мог – тем помог, – сказал водитель. – Удачи тебе, сынок.
– Спасибо. Кстати, не расслышал: как тебя зовут?
– Да просто – Мозес, – усмехнулся тот в усы и неторопливо отошел.
Когда грузовик скрылся из виду, я достал из кармана и принялся пересчитывать стопку французских франков, вытащенных из бумажника на приборной панели.
Сен-Жан-де-Люз, Франция
17 июня
Волны хмурого Атлантического океана плескались у моих ног. Волоски на пальцах щетинились колючками морского ежа. С наступлением ночи в небо устремились кружащие лучи двух маяков. Гавань обрамляли три бетонных стены, не дающие воде встретиться с горизонтом. Несколько виндсерферов вдали, так и не поймав в паруса ветер, плыли на досках к берегу.
Не знаю, сколько дней ушло на то, чтобы добраться с севера Франции на юг – без часов Дорин время утратило смысл. Минуты сливались друг с другом, как цвета на радужной футболке. Я подолгу топтался на французских обочинах, высматривая за ветровыми стеклами дружелюбных водителей, или ехал на поезде, прячась от контролеров в туалете.
В эти дни, полные одиночества, в голове часто всплывали лица тех, кого я оставил. Как без меня справляется Кэтрин? Рассчитывает ли на мое возвращение? Хорошо бы поскорей стереться из ее памяти.
Впрочем, я сознавал, что такие мысли надо пресекать в зародыше. Если пускать их в голову, они будут только мешать. Поэтому я приучал себя думать только о будущем, а не о прошлом – особенно о Кэтрин. Как только в голове прорастали семена сомнения, я безжалостно их выкорчевывал. Напоминал себе, что эти мысли – не мои, они принадлежат другому человеку, которого больше нет.
Разумеется, я не мог контролировать все, о чем думаю, но в основном мне это удавалось. К тому времени, когда я сошел на берег в Сен-Жан-де-Люз, процесс был почти отлажен. Главное – сосредоточиться на текущем моменте. Чтобы было проще, я создавал себе новые воспоминания, жадно впитывая все, что видел и чувствовал с момента прибытия.
Первым делом я вдохнул соленый морской воздух и принесенные ветром запахи из кулинарии неподалеку. Мысленно отметил, что гавань с пляжем похожа на огромную беззубую ухмылку – и сам невольно улыбнулся в ответ. Прошелся по городу – оказывается, историческая архитектура Сен-Жан-де-Люз сохранилась в первозданном виде. Увидел баскскую церковь и, разумеется, зашел внутрь.
Передо мной разлегся океан; слева – испанская граница и могучие Пиренеи, а позади – вся Франция. Я мог выбрать любое направление, и никто меня не поймал бы. Именно здесь было проще всего начать жизнь с чистого листа.
До сих пор я мылся в грязных раковинах на автостоянках или вокзалах, поэтому сейчас поспешил спуститься по бетонным ступенькам к воде, сбросил пропахшую по́том одежду и в одних трусах нырнул в океан.
Соль щипала глаза. Я лег лицом вниз, цепляясь за морское дно, которое утекало сквозь пальцы. Подплыл к белому металлическому буйку, плясавшему под натиском волн, ухватился за него и осмотрел береговую линию.
Потом с головой ушел под воду, и грохот волн, сражавшихся с приливом, заполнил мне уши. Я не выныривал на поверхность, пока не счел обряд крещения завершенным.
В гавани было людно: лодки и траулеры, как на открытках, неспешно ползли к берегу после рыбалки. От вибрации их двигателей по рукам и ногам бегали приятные мурашки: нервы возвращались к жизни. Закрыв глаза, я перевернулся на спину и медленно поплыл к пляжу, чтобы высушить обновленную кожу в лучах заходящего солнца.
Отчего-то я верил, что в новой жизни меня ждет только хорошее.
28 июня
Дым французской сигареты смешался с горящей смолой каннабиса и поплыл сквозь ноздри глубоко в легкие. Откинувшись на локти, я поглубже зарылся в песок и задержал дыхание, смакуя кайф.
– Забористая хрень, чувак, – сказал Брэдли, скрещивая ноги.
– Ага, – ответил я, не глядя на него и полуприкрыв веки.
Немного зная французский и пользуясь дружелюбием местных жителей, я добрался до туристического хостела на рю-дю-Жан. В отличие от ухоженных зданий на берегу, «Рутар интернасьональ», расположенный в глубине города, выглядел довольно ветхим и затасканным. Оливково-кремовый фасад облупился и перхотью летел на тротуар.
Внутри на черно-белых фотографиях, неаккуратно расставленных на стойке регистрации, можно было увидеть его блестящее прошлое как отеля «Пре де ля Кот»[7] – сверкающего трехэтажного здания в стиле ар-деко[8]. Теперь же геометрические витражи спрятались за дешевыми шкафами и комодами. От былой элегантности и стильного модернизма не осталось и следа. Мраморные плиты со стен бального зала валялись
