Он задумался… Сказал, чтобы я пришла с палкой.
– С какой палкой?
– С любой, – сказал он. – Ну знаешь, с палкой или веткой. С большой. Чтобы все видели.
– То есть ты имеешь в виду что-то природное? Не боевой посох, например. Ты имеешь в виду…
– Любую палку, – сказал он с раздражением. – Ветку с дерева. Универсальную палку. Я тут пытаюсь кое-что тебе сказать, клоун.
– Хорошо, – ответила я, выдыхая. – Ты умер, я на похоронах. Что мне делать с этой палкой?
– Ничего не говори, – сказал он мне. – Просто подними ее в воздух, сломай на две части и брось на пол.
Все когда-то ломается.
* * *
Я не могла долго встречаться с парнями. Отношения обычно длились около года, а когда все становилось серьезно, я сбегала в ужасе. Независимой быть у меня не очень получалось. Я не могла проводить ночь в одиночестве, звонила своим бывшим. Они все мне говорили, что у меня был страх близости, но я яростно это отрицала. Я жаждала ее как наркоманка. Проблема была в том, что я хотела близости так же, как я ненавидела обязательства. Работа в качестве живой статуи идеально мне подходила.
* * *
Мне нравились от руки написанные записки, которые люди не ленились писать и оставляли в моей шляпе.
«Ты красивая».
«Спасибо, ты изменила мой день».
«Я в течение часа наблюдал за тобой».
«Я люблю тебя».
Невесту было так легко любить.
Она была молчалива.
Она была смущенной, безобидной, блаженной… она любила людей и дарила им цветы.
Она была идеальна.
Потому что. кто знает?
Она могла быть чем угодно.
Кем угодно.
В реальной жизни меня совсем нельзя было назвать спокойной, тем более идеальной. Я болтала без остановки, ярко одевалась. Красила волосы в фиолетовый, красный и зеленый, постоянно врезалась на своем велосипеде в машины, заводила назойливые разговоры с незнакомцами и в свободное время играла на пианино в своей спальне, во все горло орала свои песни о боли.
Помню одного очень симпатичного мужчину лет сорока или пятидесяти, который все лето давал мне по двадцать долларов каждый раз, как видел меня. Мое боковое зрение работало отлично, и обычно я видела, какие купюры люди оставляют в шляпе, если только они тщательно не скрывали это.
Спустя некоторое время я начала узнавать его и даже ждала его. Мы обменивались улыбками каждый раз, когда он проходи мимо. Это были милые, тихие секретные отношения.
К концу лета он однажды дождался, пока я раздала весь букет, потом робко подошел ко мне и спросил, не выпью ли я с ним чашечку кофе.
– Конечно, – ответила я.
Я подумала, что это меньшее, что я могу сделать. Меня поразило, что он спросил.
Я вернулась в магазин, переоделась, и мы сели на веранде кафе и болтали о жизни. Он был инженером-хими-ком из Массачусетского технологического университета, он был немного грустным. Он нервничал, с ним было нелегко разговаривать. Я рассказала ему о своей жизни, о музыке, о моих ненормальных соседях, о жизни в Германии, о том, каково быть статуей. Он рассказал о своем неудачном браке. Два человека сидели в Au Bon Pain и делились деталями жизни. Он явно был безнадежно влюблен в Невесту. Встреча со мной, наверное, стала разочарованием. Я ушла с нашего свидания с чувством, что сломала что-то прекрасное.
Я хотела быть кем-то другим.
Так легче.
* * *
Хотя Невеста двигалась не очень-то и быстро, иногда казалось, что жизнь пролетала со скоростью света. Тридцать тайных романов с прохожими меньше, чем за семьдесят минут, плюс та боль, которая после них остается.
Я влюблена.
Никто меня не любит.
Я влюблена.
Никто меня не любит.
Я стояла подобно засохшему растению и ждала, когда меня польют. Приветствовалась любая поддержка. Это было так просто, реально, будто вся целостность человеческой природы сводилась к одной единственной идее. Ты чувствовал одиночество. А потом нет. Каждая пара глаз, смотрящих прямо на меня, напоминала: «Любовь все еще существует».
* * *
Мы с Нилом встретились уже после того, как моя карьера уличного артиста закончилась. Мы оба состояли в отношениях, и мы не считали друг друга привлекательными. Мне казалось, что он выглядит как сварливый старик с мешками под глазами, а я в его глазах выглядела как пухленький маленький мальчик. (Есть даже фотография с нашего первого знакомства, которая полностью это подтверждает.) Сейчас я считаю его удивительным красавцем, а он называет меня «самой красивой женщиной в мире». Любовь не знает границ, да?
Мы познакомились по электронной почте благодаря моему другу Джейсону Уэбли, его я встретила на Австралийском фестивале. Я выступала в роли Невесты, а он перекрикивал аккордеон своими полупиратскими песнями. Я какое-то время жила на яхте Джейсона в Сиэтле, как раз в это же время Нил выложил в своем блоге видео Джейсона. Количество просмотров увеличилось на десятки тысяч.
– Ты знаешь Нила Геймана? – спросил Джейсон. Мы тогда работали над весьма странным совместным проектом Evelyn Evelyn. Песни были основаны только на игре слов. Мы писали, играли и пели как сиамские близняшки.
– Нил Гейман… Это не тот, кто пишет комиксы? Это тот чувак, который написал «Песочного человека»? Я никогда не читала его работы, но кое-что слышала о нем.
– Да, это он! Он выложил вчера в своем блоге мое анимационное видео «Одиннадцать святых», и оно набрало пятьдесят тысяч просмотров. Я написал ему благодарственное письмо, и он ответил мне через десять минут. Мне показалось, что он очень хороший парень.
Несколько дней спустя мы с Джейсоном работали над сценарием радиопьесы для нашего альбома, это были десять минут выдуманной истории об ужасном детстве близняшек (их мать умерла при родах, за этим следовала работа в цирке и череда неподобающих опекунов и т. д.). Мы получали огромное удовольствие от работы, придумывали абсурдные детали, но хотели, чтобы кто-нибудь проверил нашу основную сюжетную линию. Джейсон предложил попросить Нила.
– Но он же известный! – удивилась я. – А почему нет? Дерзай. Спроси.
Хуже бы от этого не было. Он спросил. Нил согласился, просмотрел нашу пьесу и предложил внести пару изменений. Я с благодарностями написала ему письмо. В то время он находился в Ирландии. Там он жил один в чужом доме и пытался закончить книгу о маленьком мальчике, живущем на кладбище. Он целую неделю болел гриппом. Несколько дней спустя я поинтересовалась, как его здоровье. А еще через несколько дней я спросила, кто он на самом деле. Он начал рассказывать мне о своей жизни, о своей книге, гриппе и разводе. Я рассказала ему о своей жизни, карьере и проблеме со звукозаписывающей компанией.
Тогда я не покладая рук работала над книгой для фанатов. Это был сборник жутких фотографий для моего нового альбома Who Killed Amanda Palmer[11]. Я была в восторге от концепта, у меня уже были пять или шесть отличных фотографий мертвой, обнаженной Аманды (я естественно покопалась в архивах и включила фотографии мертвой, обнаженной Аманды из моей диссертации в художественном колледже), но моя компания сказала, что у них не было бюджета, чтобы включить фотографии в CD-диски. Я не стала с ними спорить, решила издать отдельную книгу с фотографиями и продавать прямо с моего сайта как дополнение к альбому. Мне показалось, что будет весело и полезно, если известный писатель напишет подписи под фотографиями. Я спросила Нила. Он согласился. Спустя несколько месяцев он прилетел в Бостон, чтобы поработать над книгой. Он сказал, что не хочет писать маленькие подписи. По его словам, фотографии выглядели как целые истории, а это должно было занять больше времени. Он хотел встретиться с трупом вживую.
В первый день знакомства мы пошли погулять в городской сад, чтобы познакомиться получше. Я спросила его про жизнь. Я была удивлена прямолинейностью Нила. На первый взгляд он казался робким и сдержанным. У него был непростой период в жизни. У нас была платоническая дружба. Мы закончили работу над книгой, но оставались на связи, при этом каждый жил своей жизнью. Я выпустила свой альбом и отправилась на гастроли. Спустя несколько месяцев мы оба оказались в Нью-Йорке как раз на день его рождения, договорились встретиться и выпить по чашечке кофе. Я была в растерянности, не знала, что ему подарить. Что можно подарить Нилу Гейману, известному писателю-фантасту? Особую ручку? Необычный ежедневник? Зуб Тираннозавра? Карту черной дыры? Невесту! Это был идеальный подарок. Когда я рассказывала про Невесту, он был в восторге, он даже отправил мне историю, которую написал когда-то о живой статуе-мужчине. Он преследовал женщин и писал им жуткие письма. Он тайным образом оставлял письма в их квартирах.
