дома будет.
— А он чё, уже политик?
— Не, из братвы.
Ремезов хмыкнул и сунул мне пачку, я сразу убрал её в карман. Хорошо, что скрытые камеры в эти времена большие, так легко на виду их не спрятать. Мельком заметил, что полковник записал на пачке номер телефона и какие-то слова. Позвоню, но не с мобилы, а с автомата, так прослушать меня будет сложнее.
Слава курил рядом с БМВ, прислонившись к машине, которую припарковал у приёмного покоя. С виду расслабленный, но это обманчивое впечатление, парень всегда реагировал быстро. Уже совсем темно, свет был только в окнах больницы и у фонаря рядом с троллейбусной остановкой на улице.
— Людей у нас мало, Волк, — тихо сказал он. — Если кто наедет…
— Я ещё днём вызвонил, когда на пожарище побывали. Приедет небольшая бригада нам в помощь.
— И Коваль приедет?
— Нет, Женя останется. Он мне нужен в Новозаводске, поработать с одним делом. Как здесь раскидаемся, ты к нему поедешь на помощь, а я пока в Чите останусь.
— Опасно.
Тачку проверяли на жучки на днях, а после этого бэха всегда была на виду у надёжных людей, не оставляли без присмотра. Но мало ли, что могло случиться, так что я остался поговорить на улице. Мы немного отошли в темноту.
— Знаю, но надо рискнуть. Они думают, что в Новозаводске можно будет всё под себя подмять, особенно пока я здесь.
— И чё ты придумал? — спросил Слава. — Вот не поверю, Волк, что у тебя каких-то мыслей нет.
— Есть. С Новозаводской братвой я-то как раз знаю, как себя вести.
— Надо кого-то шлёпнуть? — он равнодушно пожал плечами. — Если надо, говори.
— Погоди с этим, успеешь пострелять. Надо тоньше работать… когда будешь в Новозаводске, найди этого Штыка на хлебозаводе, у тебя там знакомые есть. Бабки предлагай, если надо, я дам. Пригодится. Из того, что я о нём слышал, он псих, а его Эдик подставил под нас. Захочет рассчитаться, но надо подтолкнуть…
— Так, — Слава внимательно смотрел на меня.
Было холодно, усилился ветер, ну а я застегнулся до самого верха и продолжил:
— Эдик под колпаком у Горбаня, был стукачом по молодости. За это ему могут предъявить местные блатные, Женя занимается. А в команде Эдика есть Мишаня, который ненавидит Черепа за то, что тот убил его брата. Мишаня терпеливый, но… сам понимаешь, у терпения есть пределы.
— Опасный ты человек, Волк, — Слава усмехнулся. — Короче, чё сейчас-то делать?
— Поехали. Ещё не всех связали друг с другом. Вот и хочу заняться, чтобы у нас выход был на этого грузина и того, кто приказы Горбаня выполняет. Но сначала надо позвонить.
Я открыл дверь, сел на переднее пассажирское место и развалился в мягком кресле. Ехать самому не хотелось, пусть Слава порулит, а я подумаю. Посмотрел на мобильник, который сейчас наверняка прослушивался, а потому был бесполезен.
Слава уселся на место водителя и завёл двигатель. Звук мощного мотора меня всегда радовал, но гонять на нём негде, дороги убиты и в Чите, хотя это центр города. Хотя звук мотора больше напоминал о том дне, когда на нас напал Кирьян, а мы отбились, правда, пришлось взорвать ту свою машину.
Но эта проблема намного опаснее, чем иркутский вор в законе.
— И куда едем? — спросил Слава. — Я плохо Читу знаю.
— Надо подумать, где эти автоматы есть. На вокзале точно были.
Всего одна ниточка, но я хотел за неё потянуть. Если получу хоть кусочек от того компромата, что когда-то нарыл уже покойный кэгэбшник Револьд, то смогу использовать.
И надо опередить других, они тоже могут думать так же. И они точно не будут сидеть без дела.
Мы тронулись, но долго проехать не смогли. Уже на выезде с больницы показалась машина ГАИ, рядом с которой торчал инспектор. При виде нас он взмахнул полосатым жезлом.
— Волк, осторожно, — шепнул Слава, нажимая на тормоз. — Если что, я резко вперёд рвану, хрен догонят. А ты голову пригни, чтобы пулей не задело.
БМВ остановился. Пара секунд, и вокруг машины уже стояли вооружённые люди. Ждали именно нас, стоя в темноте. Но это не братва. Крепкие мужики в бронежилетах и чёрных масках, у каждого Калашников. У всех на груди надпись «ОМОН».
Не стреляли, из машины не вытаскивали, не били, не арестовывали. Просто стояли, будто это была демонстрация силы того, кто их послал.
Но если подумать, раз идёт такая демонстрация, то кто-то хочет решить вопрос без лишних проблем для себя. Вернее хочет, чтобы я сам принёс им всё готовое. Если я сдамся, так для них будет проще, поэтому запугивают, давят, думают, что я поддамся. Ну или просто хотят выдавить из меня денег перед тем, как продолжить, вот как тот полковник, что тянул взятку. Кто их знает?
Но надо понимать, что у них есть все возможности действовать жёстче прямо сейчас, и вообще без всяких законов. Вполне могут нас расстрелять из автоматов, а потом выставят, что при задержании два опасных бандита оказали сопротивление. Или вытащат из тачки, дадут прикладами по голове, а потом увезут в камеру. Могут и так, да.
— Осторожнее, Слава, — шепнул я. — Я говорю, ты наблюдаешь за обстановкой.
— Это он, — Слава показал головой в сторону. — Это тот чёрт! Он это, отвечаю.
Из джипа, стоящего впереди, вылез человек в чёрном плаще и неспеша, вразвалочку, поковылял в нашу сторону. По пути закурил сигарету. Омоновцы опустили автоматы, но продолжали держать оружие наготове.
Видел этого человека всего раз, мельком. Тот самый Горбань, о котором мы столько говорили в последнее время, прибыл повидаться со мной лично. Майор подошёл к машине со стороны водителя и постучал в окно пальцем.
Много чего они могут сделать. Но всё зависит от того, что я скажу этому майору.
Слава вздохнул и нажал на кнопочку, опуская стекло.
— Ну чё, Волков? — спросил Горбань с наглой ухмылочкой. — Ну вот куда ты лезешь? Кто тебя просил? Ты чё, не понимаешь, что я тебя в любой момент могу как жука раздавить? Стоит только приказать им, и тебе хана, понимаешь?
Глава 5
Я внимательно смотрел на Горбаня, на его людей, мужиков в гражданской одежде лет тридцати-сорока, стоящих чуть поодаль, на омоновцев,
