в Чите, а это местная братва, у Черепа и Эдика не такие длинные руки. Если бы полковник Шелехов привёз с собой каких-нибудь особых спецов, они бы вопрос с Ремезовым уже закрыли. Шелехов не хочет огласки и риска для себя, всё-таки убирать коллегу — это слишком. Если всплывёт, по головке не погладят.
Поэтому здесь Горбань, который заставляет бандитов делать всю грязную работу. А Шелехову что, вернулся к себе в Москву, там и сидит, ждёт, когда всё будет готово, когда это досадное препятствие устранят.
— Полезут со всех сторон, — Витя поднёс к лицу бокал вина и медленно вдохнул аромат носом. — А когда начнётся, присоединятся и остальные, за компанию. А ты будешь биться, прольётся кровь. Это не нужно никому.
— Значит, приехали московские гости и позарились на наш комбинат. А все остальные к ним примкнули.
— Мало кто это понимает, но здесь этот завод взять проще, — он посмотрел на меня. — Там, в Ленинграде, у хозяев комбината есть прикрытие, есть контакты. Там огласка, там центр, там друзья и знакомые. Есть даже целый ментовский генерал, но его влияние сюда не распространяется, слишком далеко. Ментовская крыша работает только в своих городах. И так уж вышло, что единственный партнёр Вишневских, у кого здесь были знакомства, оказался за решёткой прошлым летом, с твоей, кстати, помощью. Поэтому они работают с тобой. Там они в безопасности, а здесь рискуют, им приходится полагаться на того, кого знают. Иначе они остались бы там, а не лезли сюда.
— Там тоже стреляют.
— Да, но всё реже и реже, чаще решают вопросы иначе. А здесь — другой конец страны, здесь всё работает по-своему. Здесь свои законы. Впрочем, и там, и здесь, силу уважают. Ладно, к делу.
Он допил второй бокал и наклонился к столу. Сейчас будет просить акции комбината, тут к гадалке не ходи.
— Московские делают всё чужими руками, — сказал Витя. — А у меня есть влияние на эти «руки», и мне не нужна очередная война, вроде той, которую тогда устроили Крюков с Гошей.
— И насколько большое влияние?
— Я могу сделать так, чтобы не было этих странных аварий, покушений, взрывов газа и прочего. А без этого московским придётся решать не силой, а договариваться с нами.
Как и думал, он сказал с «нами». Не такой наглый, как Кирьян, но не хочет упустить лакомый кусочек.
— Ты думаешь, эти московские не найдут способ, как закрыть вопрос по-своему? — спросил я.
— Им будет сложно, если я не дам добро, а действовать официально они не хотят. В конце концов, пострадал их коллега, и про это узнают их начальники. Тогда придётся делиться, — он засмеялся. — А наши друзья делиться не любят.
— Лучше скажи, кто аварию против Ремезова подстроил?
Витя отрицательно помотал головой.
— Этого я тебе не скажу. А даже если узнаешь, ничего это тебе не даст. Он тебя не послушает.
— Ты разве не понимаешь, что кто-то из читинских устроил покушение на целого полковника ФСБ?
Я приподнял бокал и отпил. А приятное, надо будет взять бутылочку. Подтянул её к себе и посмотрел на этикетку.
— И этого с рук вам не спустят в любом случае, — я поставил бутылку назад. — Не удивлюсь, если эти московские сами потом за это возьмутся. Офицер ФСБ для вас должен быть неприкосновенен, а для понимания преподадут урок всему вашему сообществу… на вашем примере.
— Посмотрим, — хитро сказал он. — Времена сейчас такие. Раньше и подумать нельзя было, чтобы и обычному менту навредить, а сейчас… Но эти времена можно облегчить, и сейчас, и потом. Мы тоже не мальчики для битья, и у нас друзья есть.
— Так какой у тебя интерес в этом?
Предотвратить кровопролитие, конечно, хорошая цель. Но всё же если бы Витя хотел именно мира, он бы начал с того, что осадил бы бандита, который работает на Горбаня и Шелехова.
Вместо этого, вор предлагает сделку, и скоро потребует плату за своё посредничество. Или он умоет руки, а потом подключится к делёжке комбината. Вот он и пришёл раньше, думает, что дождался удачного момента.
— Интерес — стабильная работа предприятия, и без всяких московских гостей. Я и мой деловой партнёр должны получить 25 процентов акций и одну акцию сверху. На двоих.
— Кто этот партнёр?
— Пока не могу сказать до сделки, но он надёжный. Один из тех, за кем будущее, — с загадкой сказал он. — А у тебя есть влияние на Вишневских, поэтому можешь договориться. Они уже понимают, что придётся что-то уступить, если хотят работать дальше. Но они там, а комбинат здесь. Подумай ты, пусть подумают они.
— Я не буду торговать тем, что мне не принадлежит, — произнёс я. — И разбазаривать чужое тоже не намерен.
— Я не требую этого, как Кирьян, я честный человек. Я предлагаю конкретную помощь и называю цену за это. Впрочем, я так и думал, что ты откажешься. Но время у тебя ещё есть. Подумай.
Витя Батумский поднялся и положил на стол белую визитку.
— Если станет совсем тяжело, — он поправил пиджак. — Позвони, и я вмешаюсь. Вопрос закроется быстро. Они сильны, но здесь не их земля.
— Лучше бы сказал мне, кто связан с Горбанем. Об остальном я бы позаботился.
— Увы, но этого тебе знать не нужно.
Всё равно узнаю, но надо подумать, как выдавить это из вора или кто может это сказать кроме него.
Он не сам занимался покушением на Ремезова, в этом я был уверен. Дело Вити Батумского — контролировать, что все банды скидываются в общак, решать вопросы и споры между авторитетами, а ещё следить, как соблюдаются понятия.
Впрочем, последнее мало кого сейчас интересовало. Он же знает, кто из «подопечных» работает с Горбанем, но единственное, что его интересовало — личный заработок.
Я поднялся и вышел, ещё раз взглянув на этикетку бутылки. Слава без слов присоединился ко мне, внимательно оглядевшись по сторонам. Если его и интересовало, о чём мы говорили, то пока не спрашивал.
Ремезов упоминал о том, что у погибшего Револьда, старого чекиста, было что-то на Витю Батумского. Знать бы что именно, тогда бы прижали его к ногтю. Он бы выдал с кем работает Горбань. Но так просто на авторитета не наехать.
А насчёт акций, я не
