— Мать частная, война у них там, что ли? — предположил кто-то с третьей багажной полки.
— Этого быть не может, — уверенно заявил другой, сидевший на полу. — Это вам не семнадцатый! Какая война?
Тем не менее все зашевелились, а те, кому повезло захватить «престижные» места на вторых полках, свесившись, приникли к зарешеченному окошку:
— Не видать ни черта.
— Дай я посмотрю.
— Эй вы, урки, хватит п…ть, толково говорите, что видно.
И в этот самый момент возник свист, сначала — предельно тонкий, едва различимый, затем — растущий, все заглушающий. Потом рвануло так, что качнуло вагон, и один из любознательных сверзился вниз на охнувших в один голос заключенных.
— Вот едрить твою налево, — сообщил старичок в косоворотке. — Как в гражданскую.
Все затаили дыхание.
Грохот канонады усилился. Очевидно, фронт приближался. И приближался быстро.
Протопав по коридору, конвой высыпал из вагона. Охранники забегали вдоль состава. Пока еще можно было различить их выкрики:
— Наступление… наступление…
— … вашу мать! Какое наступление!? Ты хоть соображаешь, какую…
— Танки прорвались!..
— Связь… связь… свяжитесь же…
— Поджигай вагоны, чего уставился!? Поджигай, кому говорят!..
Последнее это восклицание, произнесенное рядом и отчетливо, расслышали все.
— Мама родная, да они нас спалить хотят!
Заключенные, не веря, уставились друг на друга. Но последовавшая за приказом возня под окнами и острый запах керосина, проникший в вагон, не оставляли места сомнениям.
— Ломайте решетку! — взвизгнул кто-то сверху. — Ломайте решетку! Навались все вместе!
— Ее разве сломишь?
— Ох скоты, ох и скоты! Ведь спалят же, так запросто и спалят.
Все шло к тому, что сейчас начнется паника и в тесноте заключенные просто передавят друг друга еще до того, как конвой подожжет вагон. Нечто похожее творилось и в соседних купе. Грохнул новый взрыв — на этот раз снаряд лег чуть дальше.
— Что же делать-то?! Что же делать-то, братцы?!
Последние эти слова заглушил рев двигателей.
— Танки! Танки! — завопил тот из зэка, который сумел удержаться у окошка.
И новые крики снаружи, сухие щелчки выстрелов. У Игоря от рева, грохота и криков нестерпимо разболелась голова, а перед глазами замельтешили яркие разноцветные точки. Он зажал уши ладонями и скорчился на своем месте, чтобы только не видеть ничего, не слышать ничего. Он готов был умереть, но снова выжил.
Рев двигателей сошел на нет. В коридоре вдруг появился охранник. Не видя ничего от ужаса, с перекошенным лицом он успел почти добежать до купе конвоя, но грохнуло два выстрела — один за другим — и охранник с лета уткнулся носом в пол. В коридор шагнул новый персонаж — веселый молоденький танкист в комбинезоне и кожаном шлеме, с огромным пистолетом в отставленной руке.
— Ну что, мужики, заждались?! — радостно спросил он у открывших рты заключенных.
Танкист снял шлем, и сразу стали видны веснушки на его потном и грязноватом лице. Он засунул пистолет в кобуру и наклонился к хрипящему на полу охраннику. Отыскал связку ключей и пошел вдоль решеток, снимая замки.
— Выбирайтесь, — пригласил он, — да только по одному, не кучей. А то передавите друг друга, — танкист засмеялся.
— А кто вы такие будете? — поинтересовался старичок в косоворотке.
Освободитель посуровел.
— Танковая бригада «Львы Троцкого»! — отрапортовал четко.
— Откуда такие?
— Ха, они еще спрашивают, — почему-то возмутился танкист. — Вылазьте по одному, нечего тут дискуссию разводить…
Заключенные хлынули на волю, останавливались, жмурясь на ярком солнце и разглядывая с замиранием странные необычайной формы башни танков, что растянулись колонной вдоль всего состава; на бегающих танкистов, на распростертых под ногами конвоиров, еще минуту назад выступавших в роли злых богов для измученного племени заключенных, а теперь или растянувшихся в смертной судороге в грязи, или построенных здесь же с поднятыми над головой руками.
Еще одна новообразовавшаяся реальность, войдя в прямое соприкосновение с другой, прекратила существование…
10 апреля 1967 года (год Овцы)
Основной вектор реальности ISTS-63.18.K
Урок политической правильности (Dieu! Что за название!) сегодня вела поручик лейб-гвардии Ея Императорского Величества, младшая дочь Государыни Всех Британских губерний Жемчужного Пояса Пресветлой Империи баронесса фон Больцев. Александра Сергеевна. Это была высокая и весьма спортивная дама, коротко, по армейской моде, стриженная, с прямым взглядом и сильным голосом.
Вера долго не могла понять, почему в имперской армии служат женщины, да еще и столь высокого в категориях Империи происхождения, но когда ее познакомили с официальной версией истории этого нового для нее мира, все встало на свои места. Пресветлая Империя была не просто сверхдержавой, Пресветлая Империя была сверхдержавой с четко выраженной политикой экспансии. Определилось так исторически. Долгое время (почти целое тысячелетие!) на ее территории существовало множество мелких государств-княжеств, находившихся в состоянии перманентной войны друг с другом. Война эта ослабляла нацию, делая ее города легкой добычей для тевтонов запада и кочевников востока. Так продолжалось до тех пор, пока четыреста лет назад не появился человек, ум, воля и военное искусство которого сумели поднять с колен униженный и почти уже уничтоженный народ. Звали этого человека Александр Новгородский, он стал основателем Пресветлого Новгородского Княжества, и первым русским, которого могучие тогда бароны Тевтонии признали равным себе. Именно его усилиями, а впоследствии усилиями его сыновей — Новгородское Княжество выросло до размеров всемирной Империи.
Однако экспансия на том не прекратилась. Три научно-технические революции, обусловленные последними войнами за мировое господство с извечными противниками Империи — Государством Верховных Друидов и Республикой Восходящего Солнца — за четыре десятилетия преобразили лик планеты и саму Империю. Некий ученый по имени Андрей фон Цукер открыл для нее недосягаемые ранее миры других реальностей. Широта новых горизонтов поставила и новые требования. Победным шествием бронекавалерийских дивизий не заканчивается экспансия; от победителя требуется еще и удержать захваченные земли за собой. И хотя Империя весьма ловко использовала принцип «разделяй и властвуй», верных людей все же катастрофически не хватало. По этой объективной причине в Пресветлой Империи стала возможна эмансипация, и женщины (в первую очередь — наиболее знатные из них) стали пользоваться всеми без исключений правами наравне с мужчинами. И не только правами. Но и обязанностями. Как то: служба в вооруженных силах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
