в тостере, — признаюсь я, и моя улыбка превращается в ухмылку, когда я смотрю на него краем глаза.
Он насмехается, но не отрицает этого, и я не могу сдержать ухмылку на своих губах, так как чувство удовлетворения проникает в меня. Я ему нравлюсь, так же, как и он мне.
— В чем проблема? — жестом указываю на его позицию и воду.
— Никаких проблем, — ворчливо отвечает он, взгляд по-прежнему сосредоточен на большом водном пространстве.
— Тогда ладно. Как насчет того, чтобы запрыгнуть на свою доску и обратиться к своему внутреннему серферу, чтобы я могла сделать несколько твоих фотографий и видео для кампании.
Он хмурится.
— Я не дам тебе контент для этой дурацкой кампании. Я здесь, чтобы заниматься серфингом, а не делиться своей личной жизнью со всем миром.
Медленно киваю, возвращая взгляд к океану.
— Ладно, я уверена, что если мы вместе проведем мозговой штурм, то сможем придумать что-то, что тебя устроит.
— Мы? — насмехается он. — Это твоя работа, а не моя, солнышко.
Я стараюсь не обращать внимания на раздражение, которое испытываю от того, что он называет меня этим дурацким прозвищем. Сосредотачиваюсь на своем дыхании, прежде чем ответить ему.
— Если ты здесь, чтобы заниматься серфингом, Гриффин, то занимайся серфингом, — жестко говорю я.
Разворачиваюсь и начинаю идти обратно к камере, но он обхватывает теплой мозолистой рукой мое запястье и останавливает меня. Поворачиваюсь и смотрю на него, отчего на губах появляется забавная улыбка.
— Ты немного отвлекаешь, — говорит он, снова притягивая меня к себе, пока наши груди почти не соприкасаются.
Открываю рот, чтобы спросить его, как я могу отвлекать его от своего места на пляже, но ощущение пальцев на моей коже заставляет все мысли испариться в моей голове.
Зрачки расширяются, когда его глаза находят мои губы, и я наблюдаю, как он облизывает уголок рта, совершенно завороженный. Мои щеки вспыхивают, и я снова прикусываю губу, а между ног разливается тепло.
Мне действительно нужно переспать с кем-нибудь, и как можно скорее. Я не могу испытывать такие чувства к человеку, с которым должна работать. Это непрофессионально. Должно быть, это просто все годы подавляемого сексуального напряжения выходят на поверхность.
Он отпускает мое запястье и берет мою щеку в свою ладонь, его большой палец перемещается к моему рту и нажимает на нижнюю губу, оттягивая ее от зубов, прежде чем отпустить с хлопком.
— Прекрати это делать, — говорит Гриффин низким голосом, возвращая свои полные вожделения глаза к моим, когда он опускает руку обратно на бок и отворачивается от меня.
Смотрю, как он заставляет себя идти дальше в воду, запрыгивает на свою доску и гребет так же далеко, как и остальные. Оборачиваюсь и замечаю, что Габриэль смотрит в мою сторону с забавной улыбкой.
— Габриэль, — бормочу я, возвращаясь к штативу, сфокусированному на Гриффине, и настраиваю его на то место, где он находится в океане. — Есть причина, по которой ты так улыбаешься?
Он по-мальчишески смеется.
— Просто приятно видеть, как вы двое хорошо ладите. Я беспокоился об этом, он ведь сварливый ублюдок.
Делаю несколько снимков, как Гриффин гребет руками, мышцы пульсируют при каждом движении, а затем переключаю камеру обратно на запись.
— Залеа предупредила меня заранее, так что я пришла подготовленной, — признаю я, переводя взгляд на него.
— Когда вы успели поговорить?
Он сужает глаза, откидывая голову назад и делает глоток из своей бутылки с водой.
— О, только в этом фанки-баре рядом с отелем, — говорю я, изо всех сил стараясь говорить непринужденно, — сразу после того, как она меня облизала.
Вода брызжет из его рта, как фонтан, и он поворачивает круглые глаза в мою сторону, вытирая рот. Я сильно прикусываю губу, заставляя себя не рассмеяться.
— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? Где она тебя лизала?
Мне слишком весело наблюдать за тем, как он волнуется из-за этого, как краснеет его лицо, когда он с ужасом смотрит на меня сверху вниз.
Не в силах больше сдерживаться, я разражаюсь смехом, наблюдая за тем, как пунцовеет его лицо.
— Вы двое занимались сексом?
Он толкает меня.
— Габриэль! — кричу я, прежде чем разразиться еще большим смехом. — Она показывала мне, как пить текилу.
— Значит, она лизала тебя, вместо того чтобы просто сказать, чтобы ты лизала свою чертову руку? — бормочет он, в его словах звучит раздражение.
— Что я могу сказать, я открыла ее веселую сторону.
Пожимаю плечами, возвращая свое внимание к Гриффину, который сидит на своей доске и наблюдает за нами.
— Да, похоже, в последнее время каждая женщина, с которой она сталкивается, открывает ее веселую сторону, — он скрещивает руки на груди и смотрит на Гриффина. — Как тебе удалось уговорить его зайти?
— Я никогда не видела более очевидной смены темы, но позволю себе не согласиться, — поддразниваю я, — он сказал мне, что приехал сюда заниматься серфингом, и я сказала ему заниматься серфингом.
Оставляю без внимания остальную часть разговора.
— Похоже, разговор был ужасно долгим, если это все, что вы двое сказали, — ухмыляется он. — Мне показалось, я видел, как он прикасался к твоему лицу.
— Заткнись.
Я чувствую, как мое лицо снова заливается краской.
Он хихикает, и между нами воцаряется комфортная тишина, когда я увеличиваю изображение Гриффина, который наблюдает, как остальные выполняют свои упражнения.
— Почему ты не хотел, чтобы он плавал с остальными? — спрашиваю я, оглядываясь на Габриэля.
— У меня такое чувство, что он будет слишком напуган.
— Чем напуган?
— Падением, — отвечает Габриэль, кивая в сторону Гриффина.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Гриффина, и вижу, как он отказывается от трех волн подряд, как раз, когда должен встать на свою доску.
На четвертой волне снова пытается встать, но выражение его лица превращается в ужас, когда он в последнюю секунду шатко опускается обратно на доску.
Лицо Габриэля искажается от разочарования, когда он наблюдает за попытками Гриффина, и в конце концов перестает следить за ним, возвращаясь взглядом к Коа и Мэл, которые сминают свои воздушные маневры.
Через пятнадцать минут неудачных попыток Гриффин возвращается на веслах к берегу и направляется прямо ко мне, как только его ноги касаются песка.
Мое сердце начинает колотиться по мере его приближения, пока он наконец не останавливается прямо передо мной, срывая ремешок с лодыжки и отбрасывая его вместе с доской в сторону. Я медленно опускаю камеру на талию и встречаюсь с ним взглядом.
Его брови сошлись вместе, он смотрит на меня с напряженной челюстью. На щеках появился легкий румянец.
— Ты меня отвлекаешь, — обвиняет он, на лице отчетливо
