веков. Пусть лежит где-нибудь в безопасном месте до лучших времен. И хорошо бы в России.
– Но на это понадобится куча денег! – В Мирском проснулся ученый и менеджер. Он увлекся предложенным планом и готов был приступить к его реализации немедленно. А уж вместе с Мариной… С ней он готов был отправиться хоть на край света.
– Деньги будут. Есть у меня один старый друг. Его зовут Константин. Офицер. Правда, не знаю точно, где служит. Но в свободное время занимается изучением всяких древних артефактов. Хобби у него такое… На поиски «Ордена Власти» он даст нам денег.
– А что, офицеры теперь так много зарабатывают?
– Он недавно получил наследство, – махнула рукой Друбич. – Папа у него был академиком, потомственным ученым… В общем, не парься, не забивай голову. Давай продолжим чтение рукописи – я тут собрала несколько эпизодов.
Глава третья
Барбаросса
Из реферата отца Александра Интерлюдия вторая
Да, Иисус не воспользовался силой «Ордена Власти», ибо сила его духа превосходила возможности артефакта, его проповеди зажигали умы и сердца, вселяли надежду на лучшее, призывали к покаянию за прошлые грехи и к бережному отношению к ближнему. Он зародил христианство и через своих учеников, апостолов, распространил его по всему миру.
А что же с Орденом? Куда он делся после распятия Христа? Некоторые источники сообщают, что Орден оказался у апостола Стефана, который продолжил дело Спасителя в Иерусалиме, за что был отдан под суд за «хульные слова на святое место и на закон». Но он не дожил до приговора – его забила камнями разъяренная толпа. Казалось бы, стихийно, спонтанно… Ан нет! Инициаторами побоища стали адепты «Братства Змеи», подспудно организовав беспорядки и прибрав к рукам артефакт. Стефан стал первомучеником, а на христиан начались гонения, их загнали в катакомбы.
Каким образом Орден оказался у Луция Аннея Сенеки Младшего и где он гулял до того – покрыто мраком неизвестности. Философ должен был передать его римскому императору Калигуле, который идеально подходил для воплощения в жизнь идей «Братства Змеи», но не передал, ибо считал, что над миром стоит единый Бог, а не олимпийский балаган, за что и был обвинен в тяготении к христианству. Сенека пережил Калигулу, Клавдия, а вот на Нероне споткнулся – философ являлся его наставником, излишне доверял императору, за что и поплатился. Сын Агриппины, распутной сестры Калигулы, получив артефакт в качестве подарка, лишил избавиться от лишнего свидетеля и принудил философа к самоубийству – тот, размышляя о вечном, перерезал себе вены.
Нерон в начале своего правления не особо заботился о нуждах империи, все переложил на сенат, а сам болтался по тавернам и борделям, предаваясь пьянству и разврату. Расцвели сепаратистские настроения, начались бунты, что вполне устраивало «Братство Змеи». Но император внезапно прозрел и, засучив рукава, взялся за укрепление государства: подавил бунты, разобрался с сепаратистами в лице Британии и Армении, упорядочил налоги, нещадно казнил коррупционеров, продвигал развитие культуры, при этом сам любил и умел музицировать. Недруги называли его диктатором, но народу такая диктатура нравилась больше, чем излишняя демократия.
Но враги не дремали, начались трения с сенатом, что кончилось для императора весьма плачевно: во избежание ареста он перерезал себе горло, перед смертью процитировав Гомера. «Коней, стремительно скачущих, топот мне слух поражает», – продекламировал Нерон, вынимая кинжал из ножен. Талантливый человек! Ему бы в музыканты, а он в императоры подался.
Позднее Орден обнаруживается у Аттилы. Ну и…
Бытует мнение, что Аттила был то ли заколот, то ли отравлен своей молодой супругой по заказу римского сената. Но не факт, не факт… Может быть, и убили, а не сам умер от хронического кровотечения, но вот по чьей инициативе?
Долгое время артефакт хранился невостребованным, то ли у тавров, то ли у скифов, а потом засветился в руках Алариха, Вестготского короля, а позднее у Одоакра, вождя варваров-наемников. Одоакр устроил государственный переворот, в результате которого Италию накрыла долговременная смута, в конце концов похоронившая Западную Римскую империю. Зато буйным цветом расцвела Восточная, то есть Византия. Именно туда Одоакр отправляет «Орден Власти» вместе с императорским венцом.
Византия укрепляется и начинает расширять свои владения. Особенно в ратных делах прославился император Юстиниан. Долгая эйфория закончилась, когда русский князь Олег прибил щит на врата Царьграда, как бы беря его под свою защиту. В качестве жеста доброй воли ему был преподнесен «Орден Власти». Русское государство принимает православие и бурно развивается.
Уж зачем Ярослав Мудрый передал артефакт Олафу, по недомыслию или по умыслу, а может быть, почувствовал какую-либо угрозу от Ордена, но тем не менее «просто Олаф» превратился в Олафа Святого, став королем Норвегии, а сама Норвегия приняла христианство.
Потом Орден оказывается у немцев, у Барбароссы.
Эх, Барбаросса, картавый Фридрих! Чем больше ты волновался, тем сильнее грассировал. Уж с рождения у тебя это было или у французов перенял… Стал императором Священной Римской империи, но так и не добрался до Святой земли, нелепо утонув в горной реке Селиф.
* * *
…Фридрих сидел возле небольшого костра и подрезал бороду острым как бритва кинжалом. Рыжие клочки он бросал в огонь, втягивал носом запах горящих волос и вспоминал родную Швабию, где он с детства любил греться у костра и часами смотреть на игру пламени, пребывая в замыслах и мечтах. И здесь, в окрестностях Дамаска, он не оставил своей привычки, но костер разводил не для тепла, а для успокоения нервов и сосредоточения мыслей. Дрова ему заранее приносил копьеносец из платановой рощицы, расположенной в сотне метров от военного лагеря. Нападения вражеских лазутчиков он не боялся: в его отряде соблюдалась железная дисциплина, боевое охранение несло службу исправно, да и меч находился всегда под рукой. А с мечом Фридрих, герцог Швабский, управлялся отменно. Его наставник из Рима с детства обучал его владению всеми видами холодного оружия, а также тактике ведения боя в качестве полководца. Стратегом же Фридрих был Божьей милостью.
Покончив с бородой, он оторвал взгляд от огня и посмотрел вдаль, на контуры крепостных стен Дамаска, очерченных на фоне звездного неба. Будучи подданным короля Конрада, Фридрих неуклонно участвовал во всех его военных походах, не всегда соглашаясь с его военной политикой, а порой и имел прямо противоположное мнение, которое не стеснялся высказывать своему сюзерену. Конрад порой соглашался с доводами герцога и ценил его за независимость суждений – «такой камень за пазухой не держит, не предаст как какой-нибудь Генрих Лев».
К походу на Эдессу Фридрих отнесся с настороженностью, считая, что уж если идти по пути Карла Великого, то сначала нужно разобраться в Европе, с Францией и Италией, тем более Иерусалим уже много лет находится под властью крестоносцев, и рискованно разевать рот, не подготовленный для еды, на пирог, которым можно подавиться. А к развороту на Дамаск после неудачи в Эдессе, герцог Швабский отнесся вообще отрицательно.
«Какой смысл было тащиться через Византию, вступать в конфликты с императором Мануилом, всю дорогу отбиваться от турков-сельджуков и в конце концов проиграть сражение под Дорилеей? А потом вторично наступить на те же шипы. Надо было сразу определиться с целью похода: либо, осознав ошибки, до конца разобраться с Эдессой, либо изначально идти на Дамаск водным путем с высадкой на палестинском побережье, а не брести по пустыне, страдая от жары и недостатка продовольствия, попутно отбиваясь от
