— Бостон, Люба не придет к тебе в гости.
Кость Любиного запястья чуть не треснула от его хватки, а по коже вверх пронеслась волна какого-то колючего тепла. Оставалось порадоваться, что он держался не за ее шею.
— Но она придет в гости ко мне, — решительно закончила Эсфиль. — Да?
— Да, — Люба опустила глаза и почти вошедшим в привычку движением резко выдернула руку. Небо, да на такую союзницу нужно просто молиться! В находчивости ей точно не откажешь — всем угодила и умудрилась сохранить нейтралитет.
— Завтра, — беспрекословно заявил Бостон.
— Хорошо, завтра, — согласилась Люба, потому что Данилецкая взглядом просила сейчас не спорить и просто подыграть.
— Иди, — Бостон наклонился и открыл дверцу.
Выскочив из машины, Люба успела услыхать, как Игорь пробормотал в сторону.
— Твою мать! Вот влипли…
Люба почти бежала к воротам, к надежной крепостной стене, за которой покой и безопасность, и первым делом ей хотелось увидеть Сашку, а потом, совершено непонятно отчего — увидеть печь, которая обжигает фарфор. И немного с ней поболтать.
Глава 5
Утром начался дождь. Мелкие капли воды лениво сыпались с неба, моросили основательно и уверенно, будто давая понять — дождь пришел надолго, захватил власть, по-хозяйски уверенно завладел серым небом, влажным воздухом и мокрой земной поверхностью.
Сашка с братьями под присмотром тети Дианы отправился на день рождения их товарища. Люба волновалась, хотя дом, где те гостили, находился всего через улицу — при желании его можно было увидеть, забравшись на верхнюю ступеньку ведущей на крышу рабочего дома лестницы, которую после ремонта черепицы так и не убрали.
— Тебе нужно давать брату больше свободы, — сказал дядя, когда после полученного Сашкой приглашения Люба озвучила все свои страхи, не желая отпускать его одного, то есть без своего сопровождения.
— Какой свободы? Он совершенно беспомощный, особенно в незнакомой обстановке с незнакомыми людьми! А там целая компания!
— Конечно, он беспомощный! Так и дальше будет, если ты хотя бы временами не станешь позволять ему учиться жить среди малознакомых людей. Да, ему придется нелегко. Да, он много раз упадет и расшибет нос, как в прямом смысле, так и в переносном, но иначе он вырастет стопроцентным инвалидом. Именно тем самым привязанным к юбке беспомощным слизнем, каким его считает даже его собственная сестра!
Люба не стала спорить и просто отвернулась. Она все понимала, она и сама так думала, конечно, когда родители были еще с ними и не приходилось в одиночку разбираться с проблемами, которые вдруг сгустились как тучи над головой и грозились разразиться ливнем и градом. Чего один только Бостон стоил! Пара злобных ярких молний? Всего-то, если принимать во внимание, что тучи все такие же темные и грозные.
— Вы оба должны жить совершенно нормальной для детей жизнью. Насколько это возможно, — поправил дядя. И Любе снова пришлось согласиться, отпустить брата преодолевать свои трудности в одиночестве, потому что ей нужен свободный вечер, потому что ей предстояло идти в гости… В гости, надо же, какое интересное слово, а главное, мало отражающее реальное положение вещей. Впрочем, она действительно не против взглянуть на дом, о котором столько разговоров и снова увидеть Эсфиль, чужую и неприступную, с отрешенным лицом выставляемой на всеобщее обозрение скульптуры.
И Сашку придется оставить… Нет, не одного. Они живут не одни, неожиданно поняла Люба. Пусть не совсем с семьей, но совершенно точно не с чужими людьми.
Так или иначе, Сашку она отпустила и практически не волновалась (по крайней мере, не звонила, каждый раз, когда появлялось такое желание, напоминая себе, что тетя Диана в состоянии при необходимости воспользоваться телефоном). Тем более возникли вопросы относительно вечера, к примеру, точный адрес Эсфиль, которого ей вчера почему-то никто не посчитал нужным сообщить, или ко скольки приходить, или как добраться? Люба долго думала, но не нашла ничего лучшего, чем позвонить Кате, которая сегодня не работала. Та сразу объяснила дорогу к нужному дому и даже не спросила, зачем ей, собственно, туда ходить.
Итак, в половину седьмого Люба накинула плащ и вышла за ворота. На залитой бетоном площадке перед забором уже скапливались прозрачные расплывчатые лужи, дождь уютно шуршал по оставшимся на ветках листьям и хотелось вернуться домой, залезть под толстое одеяло, открыть окно, выключить свет и дышать этой свежестью, мечтая о чем-нибудь хорошем. Не о принце, нет… Принцев не бывает. Но можно помечтать о чем-нибудь приятном, вроде каруселей, на которых катается Сашка, широко распахнув глаза и радостно смеясь. И не просто радуясь. Внезапно понять, что он видит, без шуток. Видит летящий вокруг мир.
Люба натянула капюшон плаща на голову и направилась в сторону центра, где за небольшим супермаркетом начиналась нужная ей улица. Зеленые резиновые сапоги, которые она натянула поверх плотных носков (потому что ни секунды не собиралась выряжаться), издавали веселое хлюпанье и шлепанье. Так здорово, когда идешь в окружении влажной прозрачной серости, будто в водной инопланетной среде и слушаешь только успокаивающий шелест капель. Так мирно…
Через двадцать минут дороги, когда лицо уже покрылось слоем водяной пыли, Люба вышла к нужному дому. Конечно, он оказался большим и всем своим видом вопил о благосостоянии своих владельцев. Кирпичный забор с узкой декоративной решеткой по краю выглядел куда выше и мощнее дядиного — ну просто как у крепости.
И надо же… дождь мочил шикарный дом так же небрежно и основательно, как все остальные. Ну просто какая-то небесная справедливость!
Люба посмотрела вниз, на свои блестящие от воды сапоги, в окружающей серости такого яркого зеленого цвета, что глаза резало, и на намокший плащ, по которому стекали струйки воды.
А потом позвонила в звонок у калитки.
Дверной замок сразу щелкнул, Люба отворила калитку и смело вошла. Длинная пустая дорожка из красных и серых камней вела прямо к крыльцу. Стоило подойти и подняться, как входная дверь распахнулась. За ней показалась Эсфиль, крепко вцепившись в массивную дверную ручку.
Только уловив запах спиртного, Люба поняла, почему ту так шатает.
— Привет.
— Заходи, — Эсфиль отпрянула в сторону, чуть не споткнувшись на ровном месте.
В доме было пусто. Люба поняла это, как только переступила порог. Ни Игоря, ни Бостона, ни еще кого-либо живого, кроме Эсфиль. Вряд ли жильцы тут сами занимаются хозяйством и уходом за прилегающей территорией. Но обслуга, похоже, приходящая.
