В этот раз улыбка Анастасия, казалось, стала задумчивой, что наполнило Дракона самодовольством. И кроме того, он сидел там, улыбаясь и зная, что последним компонентом этого заклинания станет соль, которая свяжет заклинание, но жрица полностью шокировала его, нагнувшись вперед и протянув свою гладкую руку к его голове. Разряд электрического тока словно прошел по нему, когда она коснулась его, и он посмотрел на нее. Ее глаза расширились, и ей определённо не хватало воздуха, когда она произнесла:
— Часть заклинания должно быть от тебя…
Она остановилась и в этот раз все, что он мог сделать, так это сидеть там, молча, чувствую как убыстряется его пульс, в то время как ее рука спускалась у него по лицу к щеке.
— Чтобы оно было точным, сильным и правдивым. — Ее тонкие белые пальцы схватили несколько прядок волос, выпавших из кусочка кожи, сдерживающего остальные. Затем она потянула. Сильно. И выдернула несколько волосков, которые тут же кинула ему в ладони.
Дракон подавил в себе желание закричать и потереть голову.
Только после этого она взяла третий вельветовый мешочек и вернулась с кристалликом соли, но она не добавила его в смесь в его ладонях. Вместо этого она взяла его другую руку и подняла его с камня, на котором он сидел. Медленно, все еще держа свою руку в его, они вдвоем начали двигаться против часовой стрелки вокруг мерцающих свеч. Голос Анастасии изменился, как будто она вкладывала сердце в заклинание. Дракон не завершил за нее строчки, потому что он никогда не слышал такого заклинания, но когда она говорила, и они двигались вокруг камня, он ощущал силу заклинания, собирающуюся рядом с ними. Он был заворожен ее словами, его тянуло к ним, как будто они были осязаемыми.
Сегодня мы открыть свой взор желаем,И зелье приворотное создать взываем.Лист лавра должен правду нам раскрыть.А сила кедра сможет от обиды защитить.Любовь, что в сердце молодом пылает,Пусть вызов разуму, сейчас бросает.
Дракон настолько был заворожен звуком ее голоса, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она на самом деле говорила. Когда он уже понял, что она скорее всего назвала его самодовольным негодяем, они остановились перед свечей с красным пламенем и она повернулась к нему лицом. Взяв его руку, в которой были зажаты травы, она добавила соль к смеси, произнеся: —Соль — ключ, соединяющий меня с этим заклинанием.
Затем она направила их соединенные руки к красной свече, бросая смесь в пламя и говоря,
И пламя, что бушует словно меч,
Всю правду о Лэнкфорде рубит с плеч.
С жадностью пламя поглотила смесь, взмыв так высоко, что Дракону пришлось отдернуть руку, чтобы избежать ожога.
В это время в Доме Ночи Тауэр Гроув пятнадцать молодых недолеток замерли. Приближался рассвет, и поэтому семеро из них уже спали, и в их сон ворвалось убеждение с запахом лавра и кедра.
И будущее, что готовится для тебя
Никак не коснется Дракона бытия…
* * *
Салли Маккензи хихикала со своей соседкой по комнате, Изис, и болтала о том, насколько привлекателен Дракон, когда она внезапно запрокинула голову и сказала Изис, — Я — я думаю, мы должны изменить наше мнение.
Пусть он и храбр и силен,
Между нами и ним стоит заслон.
Изис прекратила смеяться, пожала плечами и кивнула в знак согласия. Девочку задули лампы и уснули, чувствуя себя слегка не в своей тарелке.
* * *
Два увлеченных мальчика внезапно подумали:
Желания Ланкфорда таковы,
Его прикосновений не узнаешь ты.
Один недолетка тихо плакал, уткнувшись в подушку. Второй смотрел на полную луну и думал, полюбит ли его кто-нибудь когда-нибудь.
* * *
Четыре из шести недолеток доделывали свои дела на кухне, когда внезапно на секунду застыли на месте. Камелия посмотрела на Анну, Аню и Беатрис и сказала:
Мой разум все твердит о том,
Не быть с Драконом мне вдвоем.
Анна глубоко вздохнула и уронила фарфоровую кружку, которую держала в руках. Она разбилась в полной тишине.
Любовь искала я в его объятиях,
Но поняла, что обманусь в своих исканиях.
Затем заговорила Аня, наклонившись, чтобы помочь Анне собрать осколки кружки.
Я участи такой себе не пожелаю,
Его же связана с огнем и сталью.Лицо Беатрисы побледнело, когда она прошептала:Среди вампиров мне любви своей не взять,Могу лишь человека я в супруги пожелать.
* * *
В роскошном жилом корпусе Дома Ночи Тауэр Гроув Верховная Жрица Пандея ложилась в кровать со своей супругой, когда красивое лицо Дианы отобразило удивление и она сказала:
Скрыта от наших глаз с тобой судьба,
Что недолетке Ланкфорду дана.
— Диана? С тобой все в порядке? — Пандея коснулась щеки своей супруги и посмотрела в ее глаза.
Диана покачала головой, словно кошка, избавляющаяся от воды. — Все хорошо. Я — это просто странно. Эти слова не были моими.
— О чем ты думала, перед тем как сказала их?
Она пожала плечами. — Полагаю, я думала, вернулись ли все Воины уже с Игр, и я думала, что Дракон заставил всех гордиться нашим Домом.
Верховная Жрица кивнула, внезапно все поняв. — Это заклинание Анастасии. Оно показало правду о Драконе всем тем, кто думал о нем, когда оно совершалось.
Диана ухмыльнулась. — Я едва ли похожа на озабоченную недолетку.
Пандея улыбнулась. — Конечно, нет, любовь моя. Это показывает силу заклинания молодой Анастасии. Мы можем быть уверены, что завтра за ним не будет бегать толпа озабоченных недолеток.
— Мне почти жалко этого юношу.
— Не надо. Если кому либо из недолеток и суждено было любить его, немного реальности не должно было стереть эту любовь. И кроме того, то что нам было открыто сегодня, показывает, что у Дракона воистину великое будущее.
Диана обняла свою супругу и сказала, — Или, в крайней случае, очень интересное.
* * *
В Чикагском Доме Ночи, где недавно закончились Вампирские Игры, Аврора, красивая молодая вампирша, остановилась на середине письма, которое она писала недолетке, согревшему ее постель и сердце, после того как он победил каждого фехтовальщика, выступавшего против него. Дракон Ланкфорд завоевал титул Мастера Меча вместе с признанием Авроры. Теперь она отложила перо, подняла тонкий лист бумаги к пламени ближайшей свечи, понимаю всю правдивость слов, которые она прошептала:
Увлечена была я только им,
Другой вампир мне сможет показать весь мир.
И о чем она думала? Дракон был всего лишь лёгким увлечением и не более того.
