Кровь испарилась, будто её и не было. Уловки мартиров.
Но мне уже надоело ждать. Крови они не получат всё равно, но планы Морозову я очень подпорчу. И для этого даже не пригодятся Камни. Только пара капель моей собственной крови.
Я подошёл к большому дереву и заглянул в дупло.
— Ох, ну и уродливый ты сукин, — сказал я, отшатываясь назад. — Эй, да вас тут целая семья.
Целая куча кобр‑мутантов раскрыли капюшоны и зашипели. Меня чуть не передёрнуло от отвращения. Но что не сделаешь, чтобы поднасрать врагу.
Я поднял левую руку, уже порезанную. Кобры мгновенно утихли. Одна на земле, которую я даже не заметил, обвилась вокруг моей ноги. Ну здорово, теперь я их хозяин.
Судя по шуршащему звуку вокруг, я перестарался. Кобры‑летяги свешивались с веток, ползли ко мне по земле и перелетали с дерева на дерево.
Отвратительно.
А с другой стороны храма появился питон, неестественно огромный и толстый. Но он тоже пригодится.
— Да иди‑ты отсюда! — я сбросил кобру с ноги как можно дальше.
Но она, кажется, не обиделась.
До чего уже они уродливые. Я и обычных кобр ненавижу, а эти летяги‑мутанты, живущие близ мартирских руин, были намного хуже. Я достал одну, самую большую и уродливую. Как это ни странно, на ощупь она не склизкая и непротивная. Наоборот, сухая и гладкая.
У кобры‑летяги капюшон на голове и ещё один длинный вдоль тела. Это помогали им лететь, хоть и недалеко, и охотиться. Я взял этого здоровяка двумя руками и пошёл к Храму.
Остальные поползли за мной. Некоторые планировали над моей головой. Не знаю, насколько ужасно это выглядело, но я не решился обернуться и посмотреть на своё шипящее уродливое воинство.
— Эй, а это ещё кто? — хромой при виде полез за пистолетом.
Я швырнул в него кобру‑летягу, как дротик. Уродливая змея выпрямилась в полёте, раскрывая основной и дополнительный капюшон. Хромой заорал от ужаса.
— А‑а‑а! — взревел лысый, глядя на эту сцену. — Кобры!
Волна змей бросалась в атаку, как я и хотел. Они слетали с деревьев и стен храма. Не было слышно ничего, кроме стрельбы, панических криков и шипения. Лысый пытался отстреливаться, а последний выживший убегал. Именно туда, где его ожидал питон. Дальше я не хотел смотреть, что будет.
Главное, что уродливые твари победили других уродов. Им ещё повезло, что Тварь уже мертва, а то умирать было бы больнее.
Я, не глядя по сторонам, подошёл к Чаше и легко взял её в руки. Мне она это позволила. Интересно, позволит ли это?
Я отлил немного во фляжку. Скоро мне понадобятся оба Камня, и не раз за сегодня. Чёрная жижа недовольно булькнула. Но когда я вышел через пролом, испарилась только часть. Совсем немного осталось.
* * *
Мы сбежали отсюда совсем недавно, но Академия сильно изменилась за это время. Возле памятников торчали зенитные установки, плодовые деревья были срублены для костров, а цветочные клумбы растоптаны.
Вдоль парковых дорожек тянулись траншеи и противотанковые ежи. Здоровенные прожекторы ждали ночи, чтобы освещать небо. Студентов на улице не было, только гвардейцы. Уже в камуфляжной форме, не в пустынной, как раньше.
Насколько я знал, всех ребят с нашего курса, кто не успел сбежать и кого не убили, забрали в армию императора Тимофея. Но уроки продолжались, как бы это ни было странным, но только для более младших ребят.
Тимофей отчаянно пытался сделать вид, будто ничего не поменялось. Скорее всего, он просто взял детей в заложники, чтобы обеспечить себе лояльность других знатных семей.
Возможно, он и сам был где‑то неподалёку и готовил планы по захвату столицы. Уверен, он был бы рад поговорить со мной. Но мне хватило и недавнего разговора с одним императором, да и я здесь для других целей.
Я остановился в кустах неподалёку и достал первый Камень. Он будто ожидал, что скоро ему предстоит работать. Даже стал теплее. Ну что же, проведи меня мимо целой армии.
Ладонь ещё кровоточила. Ещё есть немного чёрной мартирской крови во фляжке, оставлю на потом. Хватит на ещё одну попытку.
А судя по тому, что я видел прямо сейчас, она пригодится.
Окопы, коридоры и часовые. Портрет, заложники и разгром. Учитель и колдуны. Много вариантов, но пока мне не надо рвать жилы. Просто нужно не сбиться со счёта.
Раз. Я лёгким шагом пошёл прямо к академии.
Десять. Я встал за дерево. Мимо прошёл отряд гвардейцев с собакой. Овчарка, учуяв чёрную кровь неподалёку, заскулила и начала дёргать поводок, чтобы сбежать.
— Эй, ты что? — крикнул худенький гвардеец, изо всех сил удерживая собаку.
Но силёнок не хватило. Гвардеец упал лицом вперёд, овчарка протащила его немного за собой и вырвалась, убегая куда‑то в лес. Гвардеец побежал за ней следом, остальные захохотали.
— Каску потерял, уёбок деревенский, — крикнули они ему вслед. — Сам потом ищи.
Они пошли дальше, громко посмеиваясь. Да уж, как они ценят боевых товарищей. Ну кто‑то потерял, а кто‑то нашёл. Я надел увесистую плоскую каску себе на голову и направился по своим делам.
Тридцать. Я спрыгнул в траншею, сел на ящик с патронами и надвинул каску на брови, будто спал.
Мимо прошли двое, зевающий молодой капитан, а следом за ним пожилой одноглазый сержант, что‑то бубнящий о состоянии войск. Сержант остановился через несколько шагов, вспомнив, что только что видел спящего.
Но я уже стоял за его спиной.
Тридцать три. Сержант развернулся, я шагнул вперёд, оставаясь вне его поля зрения. Это было легко.
Тридцать пять. Я догнал капитана и шёл рядом с ним, лишь незначительно отставая. Он должен был меня заметить краем глаза, но он так и не поймёт, что я не сержант.
Мимо прошла группа гвардейцев, поприветствовав капитана, но мне особого внимания не уделили. Подумали, что я с ним.
Сорок шесть. Мы выбрались из окопов и пошли дальше.
— Вы недоговорили, сержант, — сказал капитан и остановился.
Как раз вовремя и в нужном месте.
Я снял каску с себя, сбил фуражку с капитана и от души приложил его каской по затылку. Каска от удара тихо загудела и завибрировала в руке. Капитан застонал и начал падать лицом вперёд. Я его подхватил и оттащил, чтобы оставить между двумя ящиками со снарядами для зенитки.
Мундирчик и фуражка пригодятся, они почти как раз. Главное, это получше спрятать ноги, чтобы прошедший через полминуты патруль не заметил
