Маркиз криво усмехнулся:
— Вы навыдумывали такого, чего я вовсе не имел в виду. Просто, я полагаю, вам стоит занять место в обществе, достойное ваших родителей.
— Но каким образом? — сердито спросила Идона. — Мне нужны платья, на которые у меня нет денег, и масса других дорогих вещей, которые я просто не в состоянии перечислить, поскольку не слишком разбираюсь в этом.
Лишь после того как Идона это сказала, она увидела улыбку на губах маркиза и вспомнила Клэрис Клермонт, выпрашивающую у него рубиновое ожерелье и браслет.
Девушка вскрикнула:
— Нет! Как вообще вы могли допустить, что я пойду на то, чтобы быть вам обязанной за платья и все остальное!
И, прежде чем он успел ответить, она добавила:
— Папа потерял все, но не гордость! И именно она позволила ему умереть, смеясь над теми, кто стал бы потом выражать ему сочувствие. И у меня есть гордость, милорд, вы не вправе у меня отнять ее!
— К сожалению, мисс Овертон, гордость — вещь несъедобная. И я думаю, невелика разница между тем, что я плачу за еду, которой вы питаетесь, и одежду, которой вы прикрываете наготу.
Идона обескураженно смотрела на маркиза, не в силах произнести ни слова.
Потом отвернулась к окну — с единственным желанием: избавиться от него, убежать подальше, на край света, чтобы он никогда не отыскал ее!
Да, надо просто оседлать Меркурия и ускакать далеко, а там — пока неизвестно каким образом, — попытаться выжить.
Маркиз прервал ее панические размышления.
— Ну это будет слишком глупо, уверяю вас. Мне придется послать людей с Боу-стрит[2] на поиски. И будьте уверены: они найдут вас и вернут.
Снова он прочитал ее мысли. И не совсем придя в себя от изумления, Идона слабым голосом, как будто жизнь покинула ее, спросила:
— А что я… могу сделать?
— Вы должны делать то, что вам говорят, — сказал маркиз. — Я знаю, как будет лучше для вас. Вот и все.
Он помолчал и добавил:
— И не вздумайте меня ослушаться. Я же, в свою очередь, обещаю: слуги, конюхи — словом, все, кто живет здесь, будут обеспечены, как вы просили.
Идона повернулась к нему с сияющими глазами.
— Правда? — спросила она. — Действительно так и будет?
— Я всегда говорю правду, — ответил маркиз. — И если я даю слово, я ожидаю, что и вы сдержите свое.
Идона смотрела на него и думала: как сделать так, чтобы он отказался от своих планов на ее счет.
Потом, увидев выражение его глаз, прямую линию губ, квадратный подбородок, Идона поняла, что сколько бы она его ни умоляла, даже на коленях, он все равно поступит по-своему. Еле слышно она спросила:
— Я дам вам… слово. Но зачем вы это делаете?..
— А вы уже ответили на этот вопрос. Мне будет забавно наблюдать за вашим поведением в большом мире, куда вы попадете из этого древнего, обветшалого дома.
И тогда, не в силах сдержаться, она с рыданиями выбежала из комнаты.
Идона переодевалась, когда вошла няня, и одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, что она переживала.
— Если бы ее светлость знала, кто сегодня разляжется в ее постели, она бы в гробу перевернулась, — качала головой старушка. — Какой срам! Привезти в дом такую неприличную женщину!
— Он думал, что я ребенок.
— Так ты и есть ребенок, можно ли тебя сравнить с этой старой ведьмой?! — сердито фыркнула няня. — Трясет своими ожерельями да еще рассказывает мне, откуда они взялись. — Потом, спохватившись, что напрасно говорит все это Идоне, няня прикусила язык, не желая выболтать остальное, и закончила другим тоном: — Тебе не надо переодеваться. И не приведи Бог сесть за один стол с этой! Только через мой труп!
— Я не хотела идти, но его светлость настаивает. Ты же знаешь, няня, мы не можем его раздражать.
— Это еще что такое? Чего он ждет от тебя, а?.. Идона знала, как старушка переживает за нее, и решила рассказать ей самую малость.
— Его светлость уже согласился, что Эдам и его жена, ты, все живущие здесь будут обеспечены. Ты ведь понимаешь, как это важно!
Няня вздохнула:
— Уж это правда, мисс Идона. А что же он хочет взамен?
— Ну, чтобы я подчинялась, вернее, слушалась его.
Она не стала подробно рассказывать о разговоре с маркизом.
Идона надела свое единственное вечернее платье, которое няня смастерила сама. Девушка любила надевать его, когда ужинала с отцом.
Платье очень простое, из самого дешевого муслина. Няня постаралась, чтобы платье было модного, по ее представлениям, фасона: высокая талия, достаточно низкий вырез, подходящий для вечера.
Идона понимала, какой простушкой покажется она на фоне Клэрис Клермонт. Девушка вынула фиалки из вазочки на туалетном столике и прикрепила к платью. А потом, когда няня причесала ее, приколола крошечные букетики к волосам.
Она была полна решимости не позволить маркизу подавить ее волю и гордость, даже несмотря на то, что вынуждена его слушаться.
Он такой властный, такой своенравный!.. Ей казалось — если не сопротивляться ему всеми силами, он просто втопчет ее в землю, и она перестанет существовать как личность.
Открывая дверь в гостиную, она надеялась оказаться первой.
Но маркиз уже стоял спиной к зажженному камину и казался еще красивее, чем прежде.
В вечернем наряде, с белым галстуком, в длинных черных узких брюках, изобретенных принцем-регентом, он смотрелся пришельцем из другого мира.
Она испугалась, что он станет смеяться над ее стараниями украсить себя, и пожалела, что приколола фиалки в волосы и к платью.
Но она гордо подняла подбородок и, подойдя к маркизу, присела, уверенная, что его внимательный, изучающий взгляд уже отыскал в ней кучу недостатков.
— Вы выпьете шампанского? — спросил он. Она увидела, что слуги поставили серебряный поднос на столик. На нем стояло серебряное ведерко со льдом для шампанского, которое не вынимали со времен дедушки. И у нее в голове мелькнула мысль, что, вероятно, отец не нашел ведерко, иначе он бы его обязательно продал.
Идона взяла бокал, протянутый маркизом.
— Я полагаю, невежливо не попросить вас рассказать историю дома и ваших предков. Я отдаю должное возрасту дома, но больше всего его красоте. Атмосфера комнаты, в которой я сплю, — удивительная, я раньше не ощущал ничего подобного.
Идона изумленно подняла брови: он пытается быть любезным. Она ответила:
— Может быть, сегодня ночью вас посетят духи прошлого.
— А вы верите в призраки?
— Конечно, — ответила Идона. — Их здесь много, и я их часто вижу.
— Так, вы думаете, я и поверю? Она засмеялась:
— Это не зависит от того, верите вы или нет. Дом часто посещают духи с тех пор, как здесь останавливался Чарльз II, когда прятался от солдат Кромвеля.
