— А почему вы здесь живете? — спросила Идона, пытаясь привести в порядок свои мысли.
— А тебе никто ничего не сказал? — изумилась леди Роузбел. — Я кузина Шолто, и когда мы еще были детьми, наши родители решили, что мы непременно должны пожениться, когда вырастем. Имение моего отца граничит с имением Шолто. Мне сказали, что я обязательно должна выйти за него, и, как ты понимаешь, конечно же, я заупрямилась и вышла замуж за беднягу Джорджа, а он оказался потрясающе скучным. Но через месяц, когда кончится траур по матери, я готова выйти замуж за самого благородного маркиза.
Идона едва не задохнулась. Но самое главное, она никак не могла понять, почему восприняла сообщение Роузбел как неожиданный удар?
Леди Роузбел встала и подошла к зеркалу.
— Представь себе, как хороша я буду в изумрудах Роксхэма на открытии парламента и на балах! Я люблю бриллианты, сапфиры и бирюзу. А рубины пусть остаются в их шкатулках.
И тут Идона вспомнила, как Клэрис Клермонт просила подарить ей рубиновое ожерелье с браслетом.
Она с отчаянием подумала, что ничего не понимает. Ну как маркиз может покупать дом в Челси для другой женщины, если он обручен с кузиной?
Может быть, в высшем свете так и положено?
— Мне надо идти одеваться, — нехотя отходя от зеркала, сказала леди Роузбел. — И если, как говорит маркиза, это твой первый бал, я обещаю проследить, чтобы все самые выгодные холостяки пригласили тебя на танец.
Она подхватила с пола шляпку и, раскачивая ее за ленты, вышла из комнаты.
Идона смотрела ей вслед, и ей казалось, что она в каком-то нереальном мире.
Няня помогла Идоне одеться, а горничная, присланная маркизой, причесала ее. Идона взглянула на свое отражение в зеркале и увидела незнакомую молодую женщину, которую раньше она не встречала.
Платье, выбранное маркизой для первого бала Идоны, было настолько великолепно, что казалось, оно создано для того, чтобы им любоваться, а не носить.
Оно словно было соткано из серебра, а поверх надета прозрачная туника, усеянная блестящими бриллиантовыми каплями.
Простые, классические линии тем не менее были очень сложны по крою. Платье облегало Идону, и казалось, она только что вышла из воды.
Единственным украшением Идоны было несколько серебристых лент в волосах, серебристые перчатки с капельками бриллиантов.
Идона спускалась вниз по лестнице в гостиную и размышляла, одобрит ли маркиз ее наряд, а вдруг он решит, что платье слишком вызывающее?!
Когда Идона вошла, маркиз стоял у камина вместе с несколькими джентльменами. Ни маркизы, ни Роузбел еще не было.
Идона остановилась, раздумывая, не уйти ли ей, но в этот момент маркиз подошел к ней и в своей обычной манере насмешливо сказал:
— В отличие от большинства представительниц прекрасного пола вы очень пунктуальны. Позвольте представить вас друзьям.
Но прежде чем последовать за ним, Идона посмотрела на него снизу вверх и шепотом спросила:
— Я выгляжу… хорошо? Это… то, что вы ожидали?
Ее голос дрожал. Маркиз окинул девушку взглядом и ответил:
— Вы выглядите прекрасно, и я уверен, очень многие мужчины еще скажут вам сегодня об этом.
Это прозвучало отнюдь не как комплимент, но она ощутила поддержку, когда он повел ее по гостиной, представить гостям.
После того как все собрались, включая маркизу, появилась леди Роузбел, и Идона почувствовала, как та затмила всех присутствующих.
Поскольку она находилась в трауре, платье было очень бледным, цвета пармской фиалки, подол и рукава которого украшали крупные букеты этих цветов. Такой же букет был прикреплен спереди, у очень низкого декольте.
Кроме того, платье украшали бархатные фиолетовые ленточки, ниспадавшие до самого пола.
Каждый букетик фиалок украшали бриллианты. Бриллианты сверкали и на шее, и на запястьях, и на ленте в рыжих волосах. Леди Роузбел была прехорошенькой, и Идона подумала: «Вот настоящая леди в отличие от вульгарной и яркой Клэрис Клермонт».
Роузбел подошла к маркизу и взглянула на него, приготовясь сказать что-то дерзкое. «Вот какие женщины ему нравятся», — пронеслось в голове Идоны.
Потом она попыталась представить, какой бы ее хотела видеть мать, и стала беседовать с гостями, умело поддерживая разговор. С самого появления в Девоншир-Хаусе она обратила на себя внимание, и ее программка на три четверти была заполнена, когда она кончала танцевать первый танец.
Вечера в Девоншир-Хаусе слыли самыми роскошными в Лондоне. Там собирались все знаменитости.
И когда Идоне указывали на известных людей, она думала, что ей повезло — ведь она может увидеть людей, о которых читала в газетах или в дамском журнале.
Она танцевала уже в третий раз, хотя никак не могла понять, почему так вышло, с одним и тем же джентльменом, с которым ее познакомила леди Роузбел.
Его звали граф Баклифф, и, кружась в танце, Идона чувствовала некоторое смущение от его комплиментов.
А еще она чувствовала, что он держит ее немного крепче и немного ближе, чем было удобно для танца, и с облегчением сделала последнее па. Когда танец кончился, он увлек ее через открытые стеклянные двери на террасу.
С террасы открывался вид на сад, украшенный разноцветными китайскими фонариками, свисавшими с деревьев.
— Никогда бы не подумала, что в центре Лондона может быть такая красота! — призналась она.
— Хотите, прогуляемся? — предложил граф. Они спустились в сад и пошли по выложенной
гравием дорожке, вдоль которой тоже висели фонарики.
Взглянув на звезды, сверкавшие сквозь листву деревьев, Идона почувствовала себя как в сказке.
Звуки оркестра, игравшего в отдалении, аромат цветов, новое платье — не фея ли волшебница явилась к ней в образе маркиза и перенесла ее во дворец прекрасного принца?
Идона погрузилась в свои мысли и не заметила, что граф привел ее в беседку, освещенную одним-единственным фонариком.
Они опустились на деревянную скамью с разбросанными на ней подушечками; граф положил руку на спинку скамьи и повернулся к Идоне, чтобы лучше видеть ее лицо.
Он заговорил:
— А теперь, моя дорогая, расскажите о себе. Я очень заинтригован, почему вы с маркизом Роксхэмом и почему вы живете в доме на Беркли-сквер.
— Меня опекает его бабушка, вдовствующая маркиза, — поспешно ответила Идона.
— Но это не ответ на мой вопрос. Возможно ли, что мой друг Шолто влюбился в вас?
Идона вздрогнула и удивленно посмотрела на него.
— Нет, конечно, нет! — торопливо сказала она. — Как вы вообще можете такое предположить?
— Однако все говорят, что вы его подопечная.
— Это правда.
