Ну просто образчик дисциплины! На посту дурь смолит, позицию свою подсвечивает, сам себя огоньком слепит — буквально перед глазами его держит… А ведь смерть на него почти в упор смотрит.
Затянувшись поглубже, наркоман задержал дыхание и запрокинул голову на стену. Пламя он тушить не спешил и, пожалуй, только это до сих пор спасало ему жизнь. Ведь обнажённое горло — очень соблазнительная цель! Приход наступил за считанные секунды. Губы приоткрылись, чтобы выпустить дым, пальцы дрогнули и выронили спичку…
В тот же миг Кеншин крутнулся как волчок и с разворота рубанул за угол, аккурат на уровне шеи.
Полуторник влажно чавкнул хрящами и хребтом, и глухо вошёл между брёвнами сруба. И больше ни единого лишнего звука. Убийца успел подхватить заваливающийся труп за одежду.
Пошли дальше…
С теми или иными различиями, нарушителей караульной службы пришлось наказывать ещё пять раз. Одного, вообще обнаружили случайно — сориентировались по храпу! Казалось бы, последний месяц осени, холодно уже, а он прям на земле улёгся. Видать, закалённый! Был.
Полный круговой обход показал, что поселение является довольно крупной деревней. Дворов на триста, не меньше! Ясно теперь, куда столько кораблей летело, и зачем такая орава воинов…
Но несмотря на размеры, огонь горел лишь в нескольких местах.
Двухэтажный дом в центре определили, как резиденцию старосты. Храм опознать тоже труда не составило. Хотя это и не храм, а так, какая-то мелкая церквушка. Самые яркие окна были у продолговатого флигелька. Кажется, оттуда доносились голоса. То ли пьянствуют и буянят, то ли ожесточённо о чём-то спорят на перебой…
Ещё был огромный сарай, во дворе которого убили последнего патрульного. Приблизившись, заглянули в щель между досками.
Площадь примерно десять на пол сотни метров. Считай коровник. Вот только вместо скота — набит людьми! Сидят чуть ли не друг у друга на руках, лишь бы поближе к куцему костерку посередине помещения. Оно и понятно, холодно ведь! Все заметно дрожат. Кто-то вдвоём и втроём кутаются в мешковину, другие обнимаются, третьи пытаются укрыться соломой.
И куда не глянь — только женщины и дети!
От созерцания несчастных, отвлёк громкий скрип со стороны флигеля.
Наёмники старались хранить молчание, но в тот момент в их головах пронеслись одинаковые мысли: только бы не пересмена караулов или не проверка несения службы! Да, врага в деревне немного, но одно дело вырезать себе их тихонько по очереди, и совсем другое — сразу со всеми в бой вступить. Ещё и на незнакомой местности.
Разведчики как можно тише поспешили на шум. Головами при этом крутили как синьор Рим, когда его звали. Если предположение верное — напасть следовало первыми, до объявления тревоги.
К счастью, это не были ни дежурные офицеры, ни новая смена. Одинокая фигура бежала по главной улице к центру села. На мгновение приоткрылась дверь церкви и площадь озарил мягкий Свет лампадок. Человек зашёл внутрь. Но почти сразу появился обратно в сопровождении священника. Расстояние и ночь конечно не позволяли рассмотреть, но кому ещё может принадлежать силуэт в рясе?
Пустынник чуть не под руку тащил святошу к присному флигельку. Однако силу не применял и голосом не поторапливал. Жрец Света — есть жрец Света, без разницы на какой твердыне и как выглядит его храм!
Перехватить бы их… Но посреди дороги рискованно. Нормально не подберёшься, а увидят — голосить начнут. Под местом назначения тоже засаду не устроить — слишком близко к остальным.
Когда они оба скрылись во флигеле, внутри затихли все голоса. И, как ни странно, первая реплика осталась именно за церковником. Какая именно — расслышать не успели, но она точно выражала недовольство и раздражение. Под стать прозвучал и гортанный ответ. Мигом завязалась свара в два голоса. Перебивать не смел никто.
Кен с Максом подошли ближе и попытались заглянуть в окно. Увы, грязная слюда не позволила даже примерно сосчитать присутствующих. А они, тем временем, уже перешли на личности:
— Нет у нас никаких пристаней сейчас, немытая ты собака! — восклицал один на идеальном, практически высоком, общепринятом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Другой, гортанный и гавкучий, возражал:
— Нэт! Там стэна! Амен толка что прыбэжал, глянь, елэ дышит! До самый карай дахдыт! Сматрэт! Там — стэна! И никто наш! Всэх пропадат!
Угу…
И так, внутри минимум четверо: лидер, тот, с кем кто-то спорил и уставший Амэн. Как раз по количеству пистолетов. А! Ну да! Также священник и гонец! Но ведь точно ещё кто-то был! Не могли же они шуметь вот так вот вчетвером, пока двое бегали?
Стоп!
Это что получается? Разведчик бедуинов до самой крепости дошёл и стену рассмотрел? А хорош гад, нечего сказать!
— Какая стена?! — повысил голос священнослужитель. — Накурился твой Амэн, вот и чудятся ему стены! А сам, наверняка даже с деревни не выходил!
Новый, до сих пор незнакомый голос коротко ответил:
— Амэн нэ пить и нэ курыть.
Значит — семеро… Хотя это мог быть тот самый спорщик.
— Я падтвэрждать. — выдал самый старший, судя по тэмбру.
Точно семеро! Или восьмеро?
Да что ж такое… Они там половину своего нашествия в этой избе собрали?!
— Камэнная! Я трогат этот рука! — едва не захлёбываясь собственным дыханием, произнёс ещё кто-то.
Ну ни хрена себе! Через все посты дошёл до самой крепости? А уж не хашашин ли ты часом, Амэн?
Цель номер один обозначилась сама собой. Если так хорошо башка варит у этого разведчика, то может и в бою себя проявить. Значит его сразу кончать!
Сколько там ещё народу было, и какие у них мнения по поводу хождения на пристань — неизвестно. Кеншин извлёк из кобур пистолеты и стволом одного из них похлопал по поясной перевязи ученика. Тот понял без лишних слов, меч отправился в ножны.
— Башка у тебя каменная! — священник аж на хрип сорвался. — А руками ты задницу свою трогал! Вы календарь лучше меня знаете! Так скажите мне на милость…
Что именно хотел узнать взбешённый церковник, Кен дослушать не дал. Он шагнул к двери и легонько потянул её наружу. Словно бы это и не чужаки, а свои заходят.
Бедуины если и удивились, то выразить этого не успели. Степняк выцелил мужчину с блестящим от пота лицом и потянул за спусковые крючки.
ДУ-ДУХ!
И тут же ушёл с линии огня ученика.
БА-БАХ!
Макс произвёл выстрелы в самых дальних и тоже отошёл от дверного проёма. Если наставник не полез в лобовую, значит на то имелась причина. И это точно не трое оставшихся пустынников со святошей.
Ответ пришёл от самого Кена. Он воспламенил запал гранаты и закатил её в помещение. Из-за дыма и оглушения, манипуляция осталась незамеченной врагами. Взрыв прогремел раньше, чем кто-либо успел заголосить.
ГУХ!!!
Свистнули осколки! Застрекотали падающие щепки! Во флигеле стало заметно темнее из-за густого дыма. Прежде чем он рассеялся, наёмники рванули внутрь.
Кеншин буквально с порога набросился на тёмное пятно на полу. Максу пришлось перешагнуть его, но лишь затем, чтобы налететь всем весом на ещё одного пустынника.
Всё произошло так внезапно, что ни меч поднять, ни даже на ногах устоять не получилось. Благо ещё, что для противника это тоже оказалось полной неожиданностью! Да только что с ним делать теперь? Ёрзает, толкается, руками сучит… А что если у него пистолет есть?!
Опасение как кипятком ошпарило! Об ударе длинным полуторником в положении лёжа нечего и думать. Тем более, среди всего этого бардака.
Не придумав ничего более подходящего, парень обрушился на трепыхающееся тело собственным лбом. Вернее, забралом! Перекошенная бородатая рожа загородила весь обзор и в тот же миг раздался хруст. Бедуин взвыл от боли! Его попытки бороться приобрели панический характер. Чтобы вырубить гада — пришлось повторить таран ещё несколько раз.
Вовремя! Рядом из дыма проявился силуэт следующего противника. И у него точно было что-то огнестрельное.
Макс атаковал с низкой позиции. Отбросил от себя ствол оружия, оказавшегося мушкетоном, и ткнул мечом! Остриё пронзило грудную клетку, не встречая доспехов или костей. Как минимум одно лёгкое, артерии, скорее всего — сердце…
