Легкая дрожь пробежала по телу Брианны, и она поспешила скрыть ее, беззаботно тряхнув головой.
— Как вам будет угодно, мой господин. Как вы сказали, нет нужды тянуть с такой свадьбой, как наша.
Он быстро взглянул на нее и отвернулся, Чтобы она не заметила, как сжались его губы.
«Как я и полагал, она не испытывает ко мне никаких чувств… Разве что жалость… Наверное, ей просто хочется жить в роскоши, как принцессе. Пусть так, не важно. Каковы бы ни были причины ее поступков, она честно заработала все, что могут дать ей мой титул и положение при дворе. Еще один день, и все это не будет иметь никакого значения. Она освободится от меня навсегда».
В этот момент Эйдан увидел принца-консорта, стоявшего у спальни королевы. Эйдан сразу же забыл свои мрачные мысли о Брианне. Предстоит новая стычка с отцом. Если после всего происшедшего отцу вздумается не пустить его к королеве…
Он остановился перед Марусом. Мужчины долго с непроницаемыми лицами смотрели в глаза друг другу. Брианна нервно переводила взгляд с одного на другого, гадая, кто заговорит первым. Молчание нарушил отец.
— Ты расскажешь королеве о том, что произошло сегодня? — требовательно спросил он.
Эйдан слегка склонил голову набок и с издевкой поинтересовался:
— Сегодня столько всего случилось. Неужели вы думаете, что королеве до сих пор ничего не известно?
— Нет, — покачал головой отец. — Я постарался уберечь ее от этих известий. Слугам было приказано молчать.
— И теперь вы боитесь, что я расскажу ей о случившемся?
Принц-консорт взглянул на Брианну, затем снова на сына.
— Ты разгневан на меня… возможно, твои суждения…
— И поэтому вы здесь, — резко прервал его Эйдан. — Чтобы удостовериться, что я не побеспокою королеву. Как далеко зайдут ваши предосторожности? Вы хотите помешать мне увидеться с матерью?
Эйдан стиснул руку Брианны так, что она чуть не закричала от боли. Подавив крик, она заставила себя спокойно повернуть голову к Эйдану.
— Разрешите сказать, мой господин. Возможно, вам будет лучше вести этот спор без посторонних. — Она поискала глазами старую служанку. — Мы с Марой можем подождать вас где-нибудь в другом месте.
— Нет, леди, — прорычал он, не сводя единственного глаза с отца. — Этот разговор будет закончен так же, как начался… в присутствии всех нас. Не я начал этот разговор. Мой отец сделал свой выбор и теперь должен будет следовать ему до конца.
Брианна беспомощно поглядела на принца-консорта и замолчала. Она вдруг четко и ясно поняла: Эйдан и его отец не то что не любили, а люто ненавидели друг друга.
Тревожное предчувствие зародилось в ее душе.
Пусть на сию минуту Эйдан сохранил жизнь, но был ли он в безопасности здесь, в замке? И вообще в королевстве? Его решение сыграть свадьбу незамедлительно оказывалось в этом случае мудрым и предусмотрительным. Но что будет потом?
— Я не хочу препятствовать твоей встрече с матерью… прежде всего ради нее самой.
Брианна снова подняла взгляд на принца-консорта. Но как ни вглядывалась она в его лицо, она видела лишь надменную маску. Ни один мускул не дрогнул. А в черных глазах, холодно смотрящих на сына, ничего нельзя было прочесть.
— Тогда дайте мне пройти, — прорычал Эйдан. — Я вернулся в эту несчастную землю только ради нее. Ваше вчерашнее приветствие красноречиво показало, что думаете вы по поводу моего возвращения. Вам нет нужды дальше играть роль доброго хозяина.
Мгновенный проблеск боли в глазах принца-консорта. И снова непроницаемый занавес. Он пожал плечами и пошел прочь.
Брианна хотела сказать Эйдану, что он жесток, что он ошибается в чувствах отца к нему… но не смогла. Хотя они должны были вскоре пожениться, у них пока еще не было истинного взаимопонимания: ни теплоты, ни приязни, лишь внимательная вежливость. Она не имела права укорять его и не могла рассчитывать на то, что он услышит ее слова.
Вдруг она совершенно ясно поняла, что скоро выйдет за него замуж. Озноб пробежал у нее по спине.
«Святая Матерь! Что же я наделала? Не пройдет и дня, как я стану его собственностью. Несмотря на прекрасные мечты о нем, я ведь до сих пор понятия не имею, что означает стать его женой. Под влиянием минуты я решила заплатить долг свой ему, но теперь мне придется расплачиваться за это каждый день, до конца жизни».
— Пойдем, девочка.
Голос Эйдана, шершавый и мягкий, как бархат, заставил Брианну подскочить на месте.
Испуганные голубые глаза обратились к нему. Она с трудом глотнула.
— Да, мой господин.
Он распахнул дверь. Схваченная безжалостной рукой Эйдана, Брианна шагнула в большие, залитые солнцем покои.
Сердце ее бешено колотилось. Святая Матерь, неужели и вправду все это происходит с ней… Эйдан, свадьба, а теперь еще и аудиенция у королевы, ее будущей свекрови? Все сомнения этого дня, вся ее неуверенность всколыхнулись и затопили ее паническим ужасом. В мыслях было только одно:
«Я же ничего не знаю: как себя вести, что говорить! Я выгляжу как дура. Опозорюсь сама и опозорю Эйдана. Я не справлюсь! Не смогу!»
— С моей помощью справишься, девочка. Не бойся. Доверься мне.
Брианна вздрогнула. Потом медленно повернулась к своему смуглому спутнику, взглянула на него вопросительно и настороженно.
— Что вы сказали, мой господин? Дьявольские веселые искорки заплясали в незавязанном глазу Эйдана.
— Я сказал, не бойся. Я помогу тебе. И нет, — он перехватил ее встревоженный взгляд, — я не читаю твои мысли. Такой способности у меня нет. Но я увидел твое испуганное лицо и почувствовал, как ты задрожала.
— Неужели мои мысли так прозрачны?
— Пожалуй, нет. — Он чуть скривил рот. — А теперь пошли. Королева ждет нас.
Бок о бок прошли они по устланному мехами полу. Подол платья Брианны мягко шуршал, задевая пушистые шкуры белого горностая и снежных кроликов. Эйдан подвел ее к огромной, украшенной богатой резьбой кровати под балдахином. Придворная дама отступила при их приближении. Эйдан замер.
— Эйдан? Сын? — воскликнул нежный трепетный голос. — Неужели это в самом деле ты?
Пальцы его разжались, отпустив руку Брианны, он прерывисто вздохнул. Взгляд Брианны устремился к нему, и у нее тоже перехватило дыхание.
Темный румянец залил его изумительное лицо, прекраснейшая улыбка начала зарождаться в уголках рта. Снова, еще раз, она увидела человека, скрывавшего под маской неприступности свою ранимую душу, увидела глубину любви, на которую тот был способен. Все ее страхи по поводу его характера исчезли, унеслись прочь, отброшенные интуитивной уверенностью ее женского сердца.
