полушубка веяло холодом. Морозная стылость проникла сквозь тонкую ткань рубахи и немного привела Айну в чувство.
– Он… там, – только и смогла она выдавить и, указав за окно, уронила ослабевшую руку.
Мордок поднял глаза на сестру.
– Мы идём в лес.
Айна сжалась в комок, закрыла лицо руками:
– Господи…
– Что с ребёнком? – приблизилась Хельга.
– Обошлось, – Мордок усадил жену на кровать. – Вовремя проснулись, спугнули тварь.
– Магнус!! – позвали из-за двери.
– Запритесь покрепче, – предупредил он женщин. Широким шагом пересёк комнату и вышел наружу.
Прежде чем дверь захлопнулась, Айна вскинула руку и кинулась было следом… да не устояла. Схватилась за спинку кровати и села опять. Беспомощно глянув на Хельгу, хотела что-то сказать и не смогла. Не выдержав, горько расплакалась. Та села рядом, протянула стакан воды и приобняла за плечи.
– Всё обойдётся, – стала она успокаивать. – Всё обойдётся.
Хотя что обойдётся, даже себе не смогла бы ответить.
Мужики похватали ружья, ножи, рогатины. Пошумели во дворе, собираясь, и немедля подались в лес. Дом замер в напряжённом ожидании.
Вернулись охотники только под утро. Смурные, замёрзшие.
– Ушёл, – пробурчал Магнус на вопрос Хельги. Айна молча, стояла рядом. – Словно тень. Был и нету.
Утро встречали мрачные, озабоченные. От вчерашнего веселья не осталось следа. Происшествие махом разлетелось по всей Смородиновке, породив нелепые домыслы.
Что за монстр, откуда и зачем пожаловал – разговоры не умолкали и в доме Терранса Мордока. О чудовище, лютующем в Атсхальских горах, уже были наслышаны все. Только воочию никто не видал. Хорошо скрывалась коварная нечисть.
Во вторую ночь Магнус увёл Айну во двор. Не хотел, чтобы кто-то ещё их услышал.
– Он последнего ищет, – высказал он догадку.
Они сидели на крыльце, прижавшись друг к другу и глядя на звёзды. Айна с тревогой посмотрела на мужа.
– Кого, Магнус?
– Последнего из рода Мордока. Он к дому Келли ходил, к меньшому сыну, помнишь? Ходил, пока в семье Терранса пополнение не наметилось. А как дитё свет увидело, так он тут как тут, ближе к Смородиновке перебрался.
– Откуда у тебя эти мысли?
– Наринга тогда… в ту ночь… она так и сказала: «Сошедший с гор придёт за каждым, рождённым под знаком зверя! Ланс положит начало проклятию. Он будет первым!».
Он развернулся, взял Айну за плечи и заглянул в глаза так, будто хотел прочитать в них ответ.
– Ты понимаешь, что это означает? Понимаешь? Будет первый – будет последний. Кто положит начало проклятию, тот с ним и покончит. Заколдованный круг. Весь наш род проклят, парни получают звериную метку. Вот моя неподъёмная плата. Что может быть хуже, чем знать, что твой собственный…
– Не говори так! – не выдержала Айна.
Она посмотрела на него с укором.
Магнус помотал головой и заговорил глуше:
– Он же первый, и он же придёт за каждым. Ему нужны все мы…
Он резко замолчал, обратив глаза на закрытую дверь (в глубине дома кто-то закашлялся), и разжал пальцы, выпуская плечи жены. Она обхватила руку Мордока, с беспокойством разглядывая его хмурый профиль.
– Что, Магнус?
– Он придёт за всеми нами, – проговорил тот несколько отстранённо. Выдохнул. И снова поднял лицо. – По-хорошему надо бы всех наших оповестить. Что думаешь?
– Как же ты такое объяснишь?
– Не знаю пока. Но можно ли о таком умолчать? Да и… как признаться, вот честно, ума не приложу.
Айна ненадолго задумалась.
– Магнус, если разобраться, так мы ничего не знаем. Догадки одни. Просто рассказать, как дело было, – посоветовала она. – Не надо лишнего придумывать.
– Все ли поймут?
Узкая ладонь коснулась его рукава и взялась сбивать с меховой оторочки приставшие снежинки.
– Ты расскажи, доверься. Поймут, Магнус, должны понять. Среди Мордоков слабых умом никогда не было.
***
Перехватывая ловчее клюку, Келиб поднял на крыльцо ведро с ледяной водой. Найдёны в доме не оказалось. «Ушла уже», – подумалось парню. Он стащил полушубок, подхватил ведро и проковылял к очагу. Слив воду в кадку, приложил ладони к белёной печной стене. Прижался к теплу щекой и улыбнулся. В жерле ревело жаркое пламя, перекликаясь с тем, что творилось в душе. За дверью, что вела в примыкающую к дому баню, послышалась лёгкая возня.
Вздрогнув, он оторвался от печи, необдуманно толкнул дверь и вошёл. Со свету показалось темно, и он сходу с кем-то столкнулся. И тут же услышал испуганный женский вдох. По полу загремела утварь, под ноги плеснуло водой.
Огарок свечи на полке почти не затрагивал тьму. Посреди горячего влажного мрака стояла Найдёна, успев прикрыться рубахой.
– Прости, я… не знал, – прохрипел он, комкая слова. – Думал, ушла… не стала ждать. Я… я забыл, что ты хотела…
Прижимая к себе рубаху, девушка смотрела на него испуганно и в то же время смущённо. Щёки медленно заливал румянец. В огромных глазах мерцал огонёк свечи. От влажных плеч поднимался пар. С завившихся колечками концов волос стекали струйки воды и капельками спадали на деревянный настил.
Не сумев вовремя отвести взгляд, Келиб невольно опустил глаза туда, где под грубой промокшей тканью обозначилась небольшая крепкая грудь. За что немедленно поплатился. В голову ударила кровь. Гулко застучав, побежала по венам. Заплетаясь ногами, он развернулся, чтобы уйти. Убежать и немедленно спрятаться.
Но так и не смог. Остановился и, глубоко дыша, привалился к дверному косяку. А в следующее мгновение ощутил, как локтя несмело коснулись пальцы.
Под утро, обессиленная и вымотанная, она упала в подушки. От неровного дыхания тяжело поднималась грудь. В глазах серебрились звёзды. А на губах блуждала счастливая улыбка.
Не утратив и трети дарованных волчьих сил, Келиб склонился над своею судьбой, пришедшей к нему опасной тернистой дорогой. По-звериному жадный до жизни, неутомимый и пламенный. Ощущая, как зреет в груди тягучая звериная песня, он запрокинул голову… закрыл глаза… и «улетел» сквозь преграды к бездонному небу и звёздам.
ЧАСТЬ 6. Легенда Атсхалии. Явление. Глава 38
Ему опять снилось лето. Снилась зелень лесов и быстрые воды Студёной. Набежавший ветер волной прошёлся по высокой траве и коснулся волос. Почудилась туманная свежесть лаванды. В тихом шелесте ясно послышалось: «Ты должен проснуться».
Он открыл глаза – лето растворилось в холоде снега. День перекрыла ночь. Над Атсхалами поднималась царица-луна. Она не роняла призрачный свет на землю, заливая горы и лес, как бывало раньше. Теперь он видел её оком зверя. Теперь она тянула к себе, полноправно вбирая застигнутый мир. Щедро наделяла неистощимыми силами и дарила защиту, укрывая от глаз живых.
Он шёл за ней, отринув страх и оборвав бестолковые мысли.
