гончару просить его такой горшок сделать, чтобы в него вся колбаса вошла. Но тот им отказал. Нельзя, говорит, сделать такой большой горшок. Да он и в печь не войдет.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Совсем отчаялись тогда шильдбюргеры и в великом своем недоумении разбрелись по домам. А один из них бредет себе в задумчивости домой и вдруг видит — стоит осел и кричит: «И-а! И-а!»
Хлопнул шильдбюргер себя по лбу и обратно в ратушу поспешил. Ему послышалось, будто осел кричит: «Раз-два! Раз-два! Раз-два!»
Прибежал он, стало быть, в шутовскую палату и повел там такую речь:
— Позор на наши шутовские головы! Где это видано, чтобы ослы умней людей были? А у нас так оно и есть. Осел-то стоит и кричит: «Раз-два! Раз-два!» — это значит, чтоб мы колбасу вдвое сложили. И как мы сами не догадались!
Пораскинув умом, шильдбюргеры сообразили: раз колбасу можно в два раза сложить, то почему нельзя сложить ее и в три и в четыре раза? Вот они и сложили ее гак, чтобы она в большой горшок вошла. Залили кипятком, поставили на огонь, сварили — подали к столу. Ну, а так как разжевать да проглотить колбасу им совета у осла спрашивать не надо было, то скоро от нее и хвостика не осталось.
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Как один житель города Шильды с жерновом на шее убежал да так и не вернулся
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Понадобился как-то шильдбюргерам на мельнице новый жернов. Недолго думая они все вместе отправились на высокую гору, где у них была каменоломня. Первый городской каменщик выбрал огромный камень, обтесал его так, что он стал круглым, словно колесо, а в середине вырубил большую дыру, какие обычно бывают у жерновов. После этого шильдбюргеры с превеликим трудом подняли огромный жернов и осторожненько снесли его с горы.
И вот, когда они уже спустились к самому низу, голова вспомнил, до чего ловко они в свое время бревна для новой ратуши с горы спускали. Зачем же они теперь так трудятся? Надо поднять этот жернов снова на гору да и пустить его оттуда самокатом!
Как задумано, так и сделано.
Втащили шильдбюргеры тяжелый жернов снова на гору и собрались было его самокатом вниз спустить, как вдруг один из них говорит:
— Э, постойте, братцы! А как же мы с вами тут наверху узнаем, куда этот жернов укатится? Где нам его искать? Вон ведь силища какая: завертится — и не остановишь!
— Этой беде легко помочь, — успокоил его городской голова. — Пусть кто-нибудь из нас, из тех, что помоложе да повертлявей, просунет голову в дыру посередке да вместе с жерновом скатится вниз. Он-то нам точно укажет, в какое место жернов попадет.
Совет городского головы признали толковым, и тут же нашелся шильдбюргер, которому так и не терпелось с горы скатиться. Просунул он голову в дыру, что посередке жернова, другие шильдбюргеры его подтолкнули, и покатился он вниз.
А надо вам сказать, что под горой большой омут был, и жернов вместе с вертлявым шильдбюргером прямо в него и угодил. Да сразу так глубоко погрузился, что его сверху и не видать было.
Долго искали шильдбюргеры своего земляка с жерновом на шее, но все напрасно. Тот уже давно на дне омута мертвым лежал. А они всё думали да гадали — никак понять не могли, куда он запропастился.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
В конце концов решили, что он с жерновом на шее в соседнюю деревню на базар побежал — верно, продать жернов хотел. Тогда они дали знать по всем соседним селам, ежели увидят где шильдбюргера с жерновом на шее, тут же его как вора схватить и в колодках доставить в Шильду. Так до сих пор его и ищут.
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Как шильдбюргеры дерево напоить решили
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Недалеко от города Шильды протекала речка. На берегу этой речки росло старое ореховое дерево. Большой сук его почти касался воды.
Возвращались шильдбюргеры с поля, увидали этот сук и стали друг друга спрашивать, почему дерево так к воде тянется. А городской голова возьми да скажи:
— Неужто вы не видите? Дерево-то на сухом месте стоит, вот оно и тянется к воде, потому как пить хочет. А сук этот больше всего на клюв походит, им оно, стало быть, желает воды зачерпнуть. Нам бы вот надо дереву помочь, а не загадки друг другу загадывать.
Шильдбюргеры вняли совету своего догадливого головы, накинули на макушку дерева петлю, перебросили веревку на другой берег и стали дружно за нее тянуть, чтобы дерево таким манером поскорее напоить.
А один из них, особенно прыткий, взобрался на само дерево, полагая, что так оно быстрее к воде склонится. Но тут, как на грех, веревка, за которую шильдбюргеры дружно тянули, возьми да и лопни.
Дерево отпрянуло, и суком, точно саблей, шильдбюргеру, что наверху сидел, снесло голову с плеч. Туловище же его без головы упало на землю.
Шильдбюргеры не на шутку перепугались. Как же так? Откуда этот человек без головы взялся?
Стали они тут же на берегу совет держать: была ли у шильдбюргера голова на плечах, когда он на дерево полез, или нет? Но точно никто этого вспомнить не мог.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
— Я его по дороге сюда три раза окликал, — сказал городской голова, — но он мне ничего не ответил. Вот я и думаю, что он меня не слышал. А раз он меня не слыхал, стало быть, у него ушей не было. А раз ушей не было, то, должно быть, головы у него тоже не было. Уши-то на голове растут — верно я говорю? Однако лучше всего нам у жены спросить, она-то должна точно знать, была у мужа голова на плечах, когда он из дому уходил, или нет.
Пошли шильдбюргеры в город и спросили жену. Жена ответила, что на прошлой неделе, она в субботу мужу голову мыла. Стало быть, тогда у него голова была. Но
