чтобы ему свою повариху держать. День на день не приходится, иной раз и старую корову задерет, у той ведь мясо поди какое жилистое, попробуй его перевари! Опять же волк подчас и падалью не брезговал, — ведь это луженый желудок надо иметь! И еще скажу. У кума моего на той неделе теленок от какой-то заразы пал. Он его на околицу выбросил, и с тех пор никто этого теленка не видел. Надо полагать, волк с голодухи его прямо на морозе и сожрал. Небось после еще к проруби бегал студеной водой запивать. Что же мы тут удивляемся и гадаем? От такой пищи из нас самих кто хочешь сдохнуть может. По зубам волка тоже видно, что он от сырого мяса сдох. Зубы у него все белые, а от горячей пищи зубы черными делаются — это у нас и малые дети знают.
Как голова сказал, так шильдбюргеры своему высокому гостю и доложили.
Понял тогда импераюр, что у шильдбюргеров от прежнего ума и помину не осталось.
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
О том, какое прошение шильдбюргеры подали императору
и как он им ответил
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Хоть его величеству государю-императору и нравилось у шильдбюргеров, однако дела государственные не терпели больше промедления, и он уведомил городского голову о дне своего отъезда. В знак милости за хороший прием он разрешил шильдбюргерам обратиться к нему с прошением.
Горожан это очень обрадовало, и они подали императору целый свиток, в котором подробно изложили бедствия, причиненные им отъездом в чужие страны на должность советников при князьях.
Жить вдали от дома им приходилось подолгу, жены их, оставшись одни, бедствовали, и хозяйство пришло в полный упадок.
Вернувшись в Шильду, они, чтобы помочь беде, решили от великого своего ума глупостью спасаться. Увидав, что способ этот приносит хорошие плоды, они положили и впредь себя так соблюдать.
И жилось бы им под шутовским колпаком вольготно, если бы не злые козни соседей, кои над бедными шильдбюргерами и над их глупостью так зло издеваются и такими насмешками и оскорблениями поддевают, что приходится горожанам за самую свою жизнь опасаться. Поэтому шильдбюргеры просят государя-императора, чтобы он их шутовство скрепил своей подписью и печатью и таким образом от злых нападок уберег, ибо никому они свою мудрость не навязывали и своим шутовством также никому не докучают.
Император охотно исполнил их просьбу.
В тот же день он велел своему лучшему писцу написать нижеследующую охранную грамоту для шильдбюргеров:
Мы, божьей милостью император великой и могущественной империи, постоянно радея об увеличении своих владений, объявляем настоящим всем и каждому, что, согласно просьбе граждан города Шильды, берем их отныне под свою защиту и приказываем: никто им в их шутовстве и глупости никаких помех чинить не должен ни словом, ни делом, ни помышлением, а ежели найдутся такие, что приказа нашего ослушаются, то им грозит великая кара и вечная наша императорская немилость. Осмелится же кто шильдбюргерам в их шутовстве помехи чинить, тот в наказание должен надевать и носить шутовской колпак с одним, двумя или тремя колокольцами, в зависимости от тяжести преступления. Снять этот колпак он сможет лишь после примирения с обиженным им шильдбюргером и уплаты в ознаменование сего двух гульденов в нашу императорскую казну.
Такова паша твердая воля и наше императорское решение, каковое мы своей подписью и изложением печати удостоверяем.
Дана лета….. дня.
В придачу к такой охранной грамоте император приложил еще немалую «благодарность» и обязал своих гостеприимных хозяев истратить ее как можно скорей и веселей. А как это шильдбюргерам удалось, мы узнаем уже из следующей главы.
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Почему шильдбюргеры свои ноги перепутали и как они в них снова разобрались
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Памятуя о наказе его величества, шильдбюргеры императорскую «благодарность» тут же снесли в ближайший трактир. Погуляв на славу, они вышли, и захотелось им на лужке придорожном немного полежать — отдохнуть. Прилегли они да вскоре и заснули, А надобно сказать, что по случаю проводов высокого гостя все они оделись в штаны одинакового — зеленого — цвета. И вот, когда уже в сумерки, они проснулись и им пора было расходиться по домам, никак они своих ног разобрать не могут. Сидят и глядят друг на друга осовелыми глазищами, а встать боятся — как бы сосед ногу не утянул.
Тем временем проезжал мимо на телеге крестьянин. Шильдбюргеры позвали его на помощь. Крестьянин подъехал. Тогда они ему рассказали о своей беде: никто, мол, своих ног не узнаёт и пусть он, проезжий человек, мозгами пораскинет, может, что путное им посоветует. За благодарностью дело не станет — они ему хорошо заплатят.
Мужик оказался из толковых. Ни слова не говоря, соскочил с телеги, срубил хорошую дубину и тут же принялся обрабатывать ею первого попавшегося шильдбюргера. Тот живо вскочил, будто вовсе ног под собою не чуял, и даже забыл, что ему вспоминать нужно было. Так дубинка помогла и остальным разобрать свои ноги. Только один шильдбюргер остался сидеть.
— Вижу я, — сказал он крестьянину, — что ты мудрец и помог братьям моим. А я вот до сих пор никак не разберусь, мои это ноги или чужие.
— Погоди, сейчас разберешься, — ответил ему мужик и так треснул зазевавшегося шильдбюргера дубиной по спине, что у того искры из глаз посыпались.
Очнувшись, шильдбюргер вскочил как ужаленный, схватил свои ноги в руки — и только его и видели.
Остальные не поскупились, щедро мудрого мужика наградили, а сами отправились по домам, размышляя о том, что в другой раз им свои ноги путать не следует.
Неспроста люди говорят, что привычка — вторая природа.
Шильдбюргеры наши со временем до того привыкли к своему шутовству, что никак от него отстать не могли. Все, за что бы они ни брались, оборачивалось у них шутовством или глупостью. Стало быть, с шутовством-то шутить нельзя, иначе навеки шутом останешься.
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Как два шильдбюргера домами обменялись
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Ну так вот, прослышали два шильдбюргера, что люди
