У Элены упало сердце — какая бы свадьба у них не была, а Рафаэль только что застукал ее со своим же другом, подчеркнув при этом ее статус и новую фамилию. И что вообще он теперь о ней подумает? Он наверняка считает, что она с легкостью легла с ним в постель тем вечером, а тут еще целует всех подряд. Знал бы только Рафаэль, как сильно она хочет, что бы это он целовал ее, и чтобы его руки гладили ее кожу. Но мало того, что он не горит желанием давать ей все это, так еще и не сильно против, если это будет делать кто-то другой. Хоть Рафаэль и психанул, но ему было все равно с кем и что будет делать его жена, пусть и не настоящая. А значит и он себе вряд ли будет в чем-то отказывать. От таких выводов Элене снова поплохело.
— Не принимай близко к сердцу, — попытался успокоить Марио, стоя рядом с ней и приятно поглаживая волосы. — Рафаэль просто очень вспыльчивый.
— Да. Я это уже поняла, — грустно ответила Элена. — Марио, спасибо тебе большое за помощь, но не мог бы ты оставить меня одну.
— Конечно, отдыхай и ни о чем не переживай, — он нежно прикоснулся губами к ее щеке и вышел из комнаты.
***
Вернувшись домой, Рафаэль сразу залез в ванную, утонув в белой пене. После сегодняшнего дня его даже подтрясывало, и он никак не мог прийти в себя. День выдался неимоверно тяжелый для его нервов, что он даже не смог его выдержать до конца. За это отец сделал ему короткий выговор по телефону, но, прекрасно понимая, обещал все уладить на месте его покинутой свадьбы. Сначала Рафаэль погорячился таким поступком, потом, после разговора с Эленой, стал чувствовать себя виноватым, а потом, когда увидел ее с Марио, наплевал на все. Хоть он и сказал другу, что тот может спокойно за ней ухаживать, но ему совсем не понравилось, когда он увидел их вместе. Возможно, в нем говорило чувство собственника, а возможно… ему слишком понравились ее поцелуи, чтобы делить их теперь с другим.
И немного расслабившись в теплой воде, Рафаэля все больше стало одолевать чувство вины перед Эленой. Он постоянно прокручивал в памяти ее поведение и слова, пытаясь лучше понять эту девушку. И пока он понял несколько вещей — внешне она казалась стойкой, с сильным характером, но под всем этим скрывалось что-то хрупкое. И вот чем можно было объяснить ее слезы — что-то хрупкое внутри нее было задето. Только что? Возможно, она не такая уж и странная, какой он посчитал ее изначально. И очень многим она нравилась, включая его мать и Марио. Просто Рафаэль слишком плохо знал Элену, и был слишком занят собой, чтобы потрудиться понять ее. Возможно, стоило бы познакомиться с ней поближе, ведь она будет какое-то время жить в их доме, пусть даже и в соседней комнате.
Но чтобы он не думал о своей "жене", это не могло затмить его интереса к загадочной девушке на серебристом "Тассоне". Она стала для него каким-то наваждением, от которого он никак не мог избавиться. Ему уже не столь важно было узнать, насколько она умна и красива, ему просто было жутко интересно — кто она, эта дерзкая девчонка, посмевшая бросить ему вызов. И он уже знал, чем будет теперь занят все свое свободное время.
***
К счастью, свидетелю и двум отцам удалось предотвратить скандал под конец свадьбы, когда молодые внезапно куда-то пропали. Первую "брачную ночь" Элена ночевала в своей кровати, хотя всем гостям говорили, что молодые уехали домой, потому что Элене резко стало нехорошо, а Рафаэль, как любящий муж не мог оставить ее одну…
Да, все сработали великолепно, что даже пресса начала фантазировать, будто Элена уже беременна или просто страстная молодая пара не смогла дождаться конца свадьбы, чтобы остаться наедине. Предположений было много и ни одного верного, а жаль — Элене понравилась, если бы хоть что-то из этого оказалось правдой. На следующий день, Рафаэль вернулся за брошенной женой. Он снова извинялся и даже преподнес ей букет роз, в знак примирения. Элене это польстило, но не закрыло глаза на его холодность — все равно он сдержанно вел себя, никогда ей не улыбался, как другим, и редко обращал внимание.
И как бы Элена не хотела, а ехать в его дом ей пришлось. Даже большинство ее вещей уже перевезли туда. Правда Монти пришлось оставить дома, и это было даже к лучшему — пока она не хотела, чтобы Рафаэль знал о ее маленьком увлечении. И проводив мать, Элена поехала в свое новое место жительства, которое не обещало приятной перспективы. Верди жили скромнее, чем ее семья, но двухэтажный дом был вполне красив, хоть и без особых изысков, и прилагал к себе небольшой сад и бассейн.
Тем не менее, Паола Верди очень старалась, чтобы красавице-невестке было уютно — заботливо суетилась вокруг нее и часто старалась составить компанию, когда Элена скучала одна дома. Хотя, иногда к ней приезжал Марио, и они болтали и смеялись часами. Этот парень не скрывал своего к ней интереса, хотя старался вести себя прилично и не позволял себе таких вещей, как тогда на свадьбе. Элена с удовольствием проводила с ним время, забывая на миг о холодном Рафаэле, хоть и сердце больше тянулось к нему.
Каждый день начинался с совместного завтрака всей семьи, после чего Рафаэль часто подвозил ее на работу. Разговоры у них особо не клеились, хотя он пару раз предпринял попытки что-то узнать о ней, сильно этим удивляя. Но Элена списывал это на праздное любопытство или скуку.
Живя с Рафаэлям в одном доме, она не так часто его видела. Он либо пропадал на тренировках, либо просто где-то катался в свободное время, вызывая у Элены жгучую зависть. Правда все чаще после этих своих поездок он возвращался раздраженным, отчего Элена задавалась вопросом — куда это он все время ездит? Если бы к другой девушке, то вряд ли он приезжал после нее в таком ужасном настроении.
Однажды вечером он предложил ей сходить в какой-нибудь ресторанчик. Она согласилась. В уютном ресторане "Ла Сотто", в центре Флоренции, прекрасную атмосферу в бордовых тонах сопровождало пение скрипки, а напротив нее сидел настоящий принц. Темные волосы Рафаэля свободными волнами опускались на воротник бледно-красной рубашки. Элена знала, что он любит этот цвет. Он даже ездил на красном "Тассоне" в костюме красно-черных тонов.
Но как бы все вокруг не выглядело прекрасным, она не ждала от этого вечера ничего особенного. Возможно, Рафаэль просто решил, наконец, проявить вежливость, а возможно хотел, чтобы о нем лишний раз пресса написала что-нибудь хорошее.
— Как вино? — спросил он, после того, как она сделала очередной глоток рубинового напитка.
— Хорошее.
— Кьянти 1997 года.
— О, Кьянти прекрасное вино, я его очень люблю.
— Что еще ты любишь?
