в штабе округа, обратил внимание на странное поведение младшего Германа и доложил об этом своему командиру Николаю Степановичу Батюшину. А последний сообщил начальнику Привислинского районного охранного отделения Павлу Павловичу Заверзину [62].
В 1910 году полицией был задержан отставной корнет 8-го Драгунского Смоленского полка барон Э.П.Унгери фон Штернберг. В результате обыска, проведенного на его квартире, были изъяты финансовые документы и «Секретный доклад Комиссии по обороне о величине новобранцев в призыв 1910 года». Была доказана его связь с австрийской и германской разведками[63].
В 1911 году на пограничной станции Белоостров был задержан капитан артиллерии А. А. Постников, следовавший в Швецию. Офицера обвинили в том, что он в 1910–1911 годах сообщал военному агенту германского правительства (военному атташе) сведения об «упразднении крепостей, о предполагаемом изменении крепостных гарнизонов, о развитии укреплений в Николаевской крепости… каковы заведомо должны в видах внешней безопасности России храниться втайне от иностранных государств»[64].
В апреле 1912 года жандармами был задержан болгарский подданный Дмитрий Дальчев, который совмещал путешествие по России и шпионаж. В марте 1913 года за аналогичное противозаконное деяние был арестован другой турист — австрийский подданный Эммануил Лакои [65].
С сентября 1911 года по май 1913 года было арестовано по обвинению в шпионаже 140 человек. Из них было осуждено:
— 1911 год — 8 человек;
— 1912 год — 79 человек;
— 1913 год — 55 человек.
Было возбуждено за этот период 75 уголовных дел[66].
В 1911 году Охранным отделением Петербурга была пресечена деятельность Рафаила Поважье, бывшего матроса, служившего в типографии Морского Министерства. Он работал на «почве» шпионажа с 1893 года, и продавал иностранным разведкам информацию проходящую через его руки[67].
Следствием было установлено, что еще в 1893 году Поважье передал иностранному агенту сборник однофлажковых сигналов русского флота. В 1909 году передал агенту сборник трехфлажных сигналов и экземпляр «Морского ежемесячника», где приводились тайные сведения, добытые русским правительством, о состоянии морских сил некоторых иностранных держав.
Сигнальные знаки, переданные Поважье, имели чрезвычайную важность, так как служили для переговоров русских военных судов в открытом море и являлись шифром [68].
В 1912 году немецкая разведка, используя тяжёлое материальное положение полковника И. И. Штейна (похитил крупную сумму казённых денег), завербовало его. Предатель был арестован российской контрразведкой при попытке передать секретные карты Генерального Штаба. За свои деяния получил 20 лет каторги[69].
В том же году был нейтрализован полковник К. П.Лайков, незадолго до этого переведенный из Санкт-Петербурга в штаб Варшавского военного округа. Он предложил военному агенту (атташе) Австро — Венгрии в России полковнику Мюллеру совершенно секретный мобилизационный план Вооруженных сил России на случай войны. За свою услугу он просил 200000 рублей — сумма по тем временам значительная[70].
Ещё один «инициативник», полковник Леонтьев, решил продать полный план наступления российской армии на Германию и Австро-Венгрию за 10000 рублей [71]. Также был нейтрализован российской контрразведкой.
В 1912 году был нейтрализован немецкий агент — офицер для особых поручений при заведующем передвижением войск по железным дорогам и водным путям Петербургско-Рижского района штаб-ротмистра К. К. фон Мейера. На свои шпионские гонорары он снимал две квартиры в Санкт-Петербурге и владел имением в Новгородской губернии[72].
19 января 1912 года «при совместном агентурном освещении и непрерывном наблюдении были задержаны во Владиславе Захарий Кауфман и Гирш Сагалович, которые везли для продажи за границу важные мобилизационные документы штаба Виленского военного округа. Одновременно с этим в городе Ковно был арестован писарь 28-й артиллерийской бригады Иван Греблов и его соучастники — Рабинович и Шеин…»[73].
14 июня 1913 года младший наблюдательный агент иркутского КРО Усовец увидел, как во время рукопожатия с японцем солдат местного полка передал тому листок бумаги. Была установлена личность военнослужащего. Им оказался ефрейтор 26-го Сибирского полка Т. Кацан, являвшийся вестовым командующего Иркутским военным округом. В июле ротмистр Н. П. Попов получил сообщение заграничной агентуры о том, что в Харбине располагают сведениями о его поездке в Маньчжурию, поступившими от бывшего секретаря владивостокского японского консульства Хирото Минори. Источником утечки информации, как позже выяснилось, оказался тот самый солдат. 20 июня он заходил в прачечную «Сираиси», где проживал упоминавшийся дипломат. 8 сентября Кацан был задержан с поличным. У него обнаружили записку с указанием места расположения разведотделения штаба округа и фамилий офицеров. 18 марта 1914 года иркутский военный окружной суд приговорил Кацана за сотрудничество с японской разведкой к 4 годам каторжных работ. Агент, завербовавший его, установлен не был [74].
В 1913–1914 годах на территории Варшавского военного округа было задержано несколько китайцев-торговцев, уличенных в военном шпионаже в пользу Германии[75].
Глава 3
От КРО военного ведомства до ОКР Министерства юстиции
Когда началась Первая мировая война, то борьбу с иностранными разведками продолжили вести Департамент полиции и КРО при штабах военных округов. Процесс перехода системы контрразведки с «мирного» на «военный» продлился до конца 1916 года. Объяснялось это тем, что отдельные подразделения были созданы только в 1915 и 1916 годах.
В конце 1916 года система военной контрразведки Российской империи включала в себя следующие органы:
— КРО[76] (им подчинялись контрразведывательные пункты) штаба военного округа на театре военных действий. КРО входило в структуру военно-цензурного отделения. Последнее подчинялись начальникам штабов военных округов;
— КРО Штаба Главнокомандующего армиями фронта. КРО подчинялись начальнику разведывательного отделения Отдела генерал-квартирмейстера;
— КРО Штаба армий. Контрразведывательное отделение подчинялось начальнику разведывательного отделения Управления генерал-квартирмейстера;
— КРО ГУ ГШ, входившего в состав Особого делопроизводства Огенквара ГУ ГШ, в начале августа 1915 года было переименовано в Центральное военнорегистрационное бюро (ЦВРБ);
— КРО литер «Б» (было создано в ноябре 1915 года);
— КРО Ставки Верховного главнокомандующего (было создано в январе 1916 года);
— КРО штабов военно-морских флотов (например, КРО штаба ЧФ было создано только в октябре 1915 года);
— КРО штабов внутренних (находившихся в тылу) военных округов[77].
Назовем основные причины такого длительного создания описанной выше системы.
Во-первых, в «Положении о полевом управление войск в военное время», которое было утверждено в июле 1914 года, было предусмотрено деление территории России на две зоны: фронт и тыл. Соответственно, возникало два военных центра: Верховного главнокомандующего (которому подчинялись фронта и армии) и Военного министерства с входящим в него ГУ ГШ и штабами тыловых военных округов. Понятно, что такое «раздвоение» управления снижало эффективность взаимодействия «фронтовых» и «тыловых» КРО.
Во-вторых, несмотря на возросшую
