активность иностранных разведок в тылу, штаты ОКР штабов военных округов не были увеличены, что заметно снижало эффективность их работы. Нужно еще учитывать, что большинство сотрудников этих ОКР были мобилизованы в действующую армию и служили в фронтовых и армейских ОКР. В качестве примера можно указать, что весь персонал КРО штаба Петроградского военного округа был переведен в ОКР штаба 6-й армии, которая дислоцировалась в столице Российской империи [78]. Справедливости ради отметим, что город на Неве от этого только выиграл. Правда, такое случалось редко. В большинстве случаев КРО «тыловых» военных округов оказывались сильно ослабленными из-за мобилизации сотрудников в действующую армию.
В-третьих, оперативным обеспечением Ставки Верховного главнокомандующего руководство страны озаботилось только в январе 1916 года. Тогда было создано КРО Ставки. Ему предписывалось «выявление и пресечение шпионажа в районе дислокации Ставки, а также лиц, которые проводят в интересах воюющих с Россией держав действия, могущие нанести урон военным интересам страны. КРО должно было регистрировать всех военных и гражданских чинов Ставки и обслуживающих ее лиц. На отделение было возложена обязанность по объединению деятельности всех КРО на театре военных действий.
Структура КРО Ставки:
— оперативные подразделения;
— Военно-регистрационное бюро[79].
В-четвертых, только осенью 1915 года, чтобы снизить нагрузку на КРО штаба 6-й армии, было создано КРО литер «Б». Это подразделение отвечало за оперативное обеспечение всех предприятий ВПК Санкт-Петербурга [80].
Организация военной контрразведки в ВМФ
В начале прошлого века ситуация с организацией военных секретов в системе ВМС Российской империи была специфичной. С одной стороны, германская разведка не смогла приобрести свою агентуру в Морском главном штабе (МГШ), а с другой стороны, у Берлина были многочисленные тайные информаторы на объектах ВПК Российской империи.
В 1907 году германская разведка смогла получить тактикотехнические спецификации новейших линкоров типа «Севастополь». В 1912 году в Берлине были получены сведения о строительстве подводных лодках и миноносцах на частных верфях в Либаве и Риге[81].
После хищения «Малой судостроительной программы 1907 года» власти стали уделять повышенное внимание оперативному обеспечению Балтийского флота, а также Морскому ведомству.
В конце 1913 года на совещании в Вене руководства Военного ведомства Австро-Венгрии было заявлено, что усилия добыть секретные данные «касающиеся русского Балтфлота, остались пока безрезультатными, вследствие невозможности завязать связь в соответствующих военно-морских сферах…».
В феврале 1914 года контрразведка приступила к реализации распоряжения военного министра В. А. Сухомлина об усилении борьбы с военным шпионажем «в отношении флота и обслуживающих Военное ведомство заводов» [82].
История создания органов контрразведки в ВМФ отличается от аналогичного процесса, который происходил в сухопутных силах. Начнем с того, что только в апреле 1906 года был создан Морской генеральный штаб (Генмор). В его структуре появилось отделение иностранной статистики, которое с 1907 года должно было заниматься «сбором информации о строительстве, планах использования морских сил потенциальных противников России, а также руководством деятельностью военно-морских агентов (атташе. — Прим. авт.) в Швеции, Германии, Италии, Турции и некоторых других странах». Еще одна задача — внешняя контрразведка: вместе с военно-морскими агентами «уделять внимание работе по выявлению организаций и лиц, осуществляющих подрывную деятельность против российского флота». При этом вопросами контрразведывательного обслуживания непосредственно отечественного ВМФ должны были заниматься Департамент полиции и Разведочное отделение Генерального штаба[83].
При этом Департамент полиции имел опыт борьбы с иностранным шпионажем и деятельностью политической оппозиции, но его позиции в Вооруженных силах были крайне слабы. Это не только негативное отношение большинства офицеров к жандармам и полицейским, но и незнание последних особенностей организации военно-морской службы. Жандармские офицеры начинали свою карьеру в Вооруженных силах, но это были армейские части, а не флотские экипажи.
Ситуация с Разведочным отделением была не лучше. Кроме незнания морской специфики, его сотрудники служили по другому ведомству, а это создавало множество проблем.
И только в 1911 году Генмор начал проводить работу по борьбе с иностранным морским шпионажем на территории Российской империи. В мае 1914 года приказом по Генмору был создан специальный отдел, получивший название «Особое делопроизводство», на который возложили руководство разведкой и контрразведкой[84]. В «Инструкции заведующему Особым делопроизводством Морского генерального штаба» было подчеркнуто, что на делопроизводство возлагается «направление деятельности контрразведки на флоте и в Морском министерстве». При этом этот орган не имел своих подразделений на местах [85]. Да и его штатное расписание — заведующий и три офицера-делопроизводителя[86] — не позволяло заниматься практической деятельностью.
Осенью 1915 года начали создаваться органы военной контрразведки непосредственно на флотах. Первый был создан в октябре 1915 года — контрразведывательное отделение Оперативной части штаба Командующего морскими силами Черноморского флота. Его возглавил ротмистр Автономов, откомандированный из Севастопольского жандармского управления. К концу второго года войны начали функционировать органы военной контрразведки: на Балтийском флоте, флотилии Северного Ледовитого океана, в крепостях и портах. Их деятельностью руководило созданное в марте 1916 года в структуре Особого делопроизводства МГШ контрразведывательное отделение — Морская регистрационная служба (МРС). Одновременно были созданы три разведывательных отделения (разведка на Балтийском, Тихоокеанском и Черноморском Театрах военных действий (ТВД)).
На МРС были возложены следующие задачи:
— общее руководство контрразведывательными отделениями на ТВД;
— организация военной цензуры «телеграмм, почтовых отправлений и периодической печати»;
— изучение корреспонденции иностранных моряков;
— наблюдение за частными радиостанциями;
— разрешение на выезд из России иностранных подданных[87].
После гибели 20 октября 1916 года линкора «Императрица Мария» (в этом не без оснований подозревали германскую агентуру — подробнее об этом будет рассказано ниже) начальник Морской регистрационной службы капитан 2-го ранга Виктор Андреевич Виноградов предпринял необходимые меры по активизации деятельности контрразведки. В начале 1917 года он выступил инициатором созыва совещания, где планировалось обсудить один вопрос: «О создании морской контрразведки». Мероприятие продлилось восемь дней. В нем приняли участие руководитель разведывательного делопроизводства ГУ ГШ полковник М. Ф. Раевский, начальник Центрального военно-регистрационного бюро полковник В. Г. Туркестанов, заместитель начальника Морской регистрационной службы МГШ полковник А. И. Левицкий, начальник контрразведки штаба Петроградского военного округа полковник В. И. Якубов и начальник Петроградского морского контрразведывательного отделения полковник И. С. Николаев. Реализовать все идеи не удалось. После Февральской революции из органов военной контрразведки были уволены все жандармы, а также чиновники Департамента полиции[88].
Кто погубил линкор «Императрица Мария»
В истории гибели линкора «Императрица Мария» до сих пор остаются «белые пятна». 11 июня 1911 года корабль был заложен на заводе судостроительной компании «Руссуд» в Николаеве и к началу 1915 года был почти достроен. 30
