округа. При этом эффективность уцелевших органов была крайне низка, т. к. в пылу «демократического» угара новые власти сделали все, чтобы раскрыть агентурный аппарат Департамента полиции, который использовался при политическом сыске. В результате имена большинства агентов попали на станицы газет, а те, кто избежал публичной огласки, предпочли прекратить сотрудничество с правоохранительными органами.
При этом Временное правительство, надо отдать ему должное, понимало необходимость существования военной контрразведки. Поэтому 23 апреля 1917 года генерал Новицкий утвердил «Временное положение о контрразведывательной службе во внутренних районах». 2 мая 1917 года Верховный главнокомандующий генерал М. В. Алексеев утвердил «Временное положение о контрразведке на театре военных действий».
В соответствии с «Положением» для тыловых районов система органов военной контрразведки была следующей. В ГУ ГШ вводилась должность обер-квартирмейстера, который отвечал за разведку и контрразведку. Один из его помощников занимал пост начальника вновь образованного КРУ (контрразведывательного управления), которое состояло, в свою очередь, из центрального КРО и центрального регистрационного бюро.
Начальник КРУ не только руководил работой КРО тыловых военных округов, но и организовывал работу по наиболее важным шпионским делам, возникающим как в Петрограде, так и в окружных КРО.
Центральный КРО занимался:
— внешней контрразведкой;
— разработкой иностранных дипломатических миссий;
— контрразведывательным обеспечением центральных военных и государственных учреждений.
Штат центрального КРО составлял 76 сотрудников (из них 10 наблюдательных агентов и 10 наружного наблюдения).
Центральное регистрационное бюро решало следующие задачи:
— организация архива;
— информационно-аналитическая работа;
— проведение различных экспертиз.
Также в его структуре функционировала фотолаборатория.
Для театра военных действий в структуре штаба Верховного главнокомандующего было создано КРУ, в состав которого вошло центральное КРО. Так же были созданы КРО фронтов, армий и КРО военных округов на театре военных действий. А 25 августа 1917 года были введены контрразведывательные пункты корпусов. Их начальники одновременно были помощниками руководителей КРО штабов армий.
Сама по себе система работоспособная и логичная. Правда, ее эффективность заметно снизилась из-за кадровых проблем. На посты начальников КРО и их помощников можно было назначать только офицеров Генштаба или лиц с высшим юридическим образованием. Понятно, что те и другие не имели опыта оперативно-розыскной работы. К тому же первые не имели квалифицированной юридической подготовки, а вторые — военной. Это проблему решили относительно просто. Все кандидаты должны окончить специальные подготовительные курсы. Сохранился запрет на прием в органы военной контрразведки офицеров ОКЖ и сотрудников Департамента полиции. К концу августа 1917 года Временному правительствуй все же удалось укомплектовать органы военной контрразведки.
Если деятельность системы военной контрразведки на территории Российской империи была частично восстановлена лишь к концу августа 1917 года, то в самом Петрограде все происходило по-другому. В столице действовало КРО штаба Петроградского военного округа под руководством Б. В. Никитина. Штатная численность сотрудников этого органа — 140 человек. Для сравнения — КРО штаба фронта в мае 1917 года насчитывало 48 человек. Справедливости ради отметим, Б. В. Никитин сосредоточил основные усилия своего учреждения на борьбе с большевиками, т. к. справедливо расценивал деятельность последних как эффективный способ подрыва боеспособности Российской армии. Также он установил связь со спецслужбами Антанты для разработки большевиков. Из шести делопроизводств КРО два (1-е и 3-е) занимались исключительно политическими делами[107].
Хотя военной контрразведкой занимались не только представители Вооруженных сил Российской империи, но и гражданские ведомства. Так, в июле 1917 года начал действовать Отдел контрразведки (ОКР) Министерства юстиции. Основными функциями этого органа были борьба со шпионажем воюющих с Россией держав и с насильственными попытками восстановления старого строя. Фактически этот орган должен был заниматься вопросами политического сыска, в т. ч. и в российских Вооруженных силах.
Летом 1917 года сотрудники ОКР Министерства юстиции разрабатывали материалы о заговоре в Ставке Верховного главнокомандующего и Генштабе, приверженце военной диктатуры личном ординарце генерала Л. Г. Корнилова кадете В. С. Завойко, создании монархических офицерских групп.
21 сентября 1917 года ОКР Министерства юстиции было расформировано.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
1918–1941 годы. Накануне больших испытаний
Глава 4
В огне Гражданской войны
Первые недели после победы большевиков потребности в услугах военных контрразведчиках не было, так как Красная Армия только формировалась. Напомним, что официально она была создана Декретом СНК 28 января 1918 года[108]. Бывшие военные контрразведчики Российской империи (уцелевшие после «чисток», проведенных весной 1917 года по инициативе Временного правительства и «беспредела» первых месяцев прихода к власти большевиков) терпеливо ждали решения своей участи или сражались с советской властью на стороне Белого Движения.
Белогвардейский шпионаж в годы Гражданской войны
Организация разведки Белого движения подробно описана в литературе[109], поэтому не будем останавливаться на этом вопросе. Отметим лишь, что, по утверждению автора книги «Шпионаж» Станислава Степановича Турло, «…шпионажем занимались все. Занимались и буржуазия, и интеллигенция, и офицерство, и ученые. Занимались шпионажем и офицеры Генштаба, и просто разные командиры…»[110].
А он знал, что говорил. В годы Гражданской войны он занимал должности заместителя председателя Ростовского горисполкома, председателя Донского ЧК, председателя Пензенского горисполкома, инспектора Особого отдела ВЧК, заместителя начальника Особого отдела 15-й армии, начальника Особого отдела 2-й конной армии… [111]
Были у белогвардейского шпионажа, по мнению Станислава Турло, свои особенности. Одна из них такая:
«Белый шпионаж во время гражданской войны главным образом начинал свою работу с фронта. Все так называемое «правительство» формировалось наскоро. Старое правительство было разнесено, разбито, учреждения все переформировались, перемещались, старый аппарат пропал. Как Советскому, так и белому правительству пришлось на скорую руку сколачивать свои аппараты. Также на скорую руку они строили свой шпионаж, и систематической организации у них не было. Заведенные в Совроссии связи со штабными служащими и другими прерывались, как только этих людей переводили на службу в другое место».
Это приводило к тому, что разведка врагов Советской власти использовала многочисленных агентов — ходоков, которые проникали в определенное место, собирали там информацию, а потом возвращались обратно. Некоторые из них пытались устроиться на службу в советские учреждения. Также они активно вербовали коммунистов. Как цинично, но справедливо заметил Станислав Турло, «среди двенадцати апостолов был Иуда. Коммунистов не двенадцать человек, а сотни тысяч, и не один из них может оказаться предателем и провокатором»[112].
В такой ситуации в период Гражданской войны органам военной контрразведки нужно было фактически следить за всеми офицерами, в т. ч. за собственными сотрудниками.
Насколько белогвардейский шпионаж был эффективен? Ответ на этот вопрос можно прочесть на страницах «Еженедельника чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией». В № 4 за
