кладя свои руки на его.
– Дэн. Посмотри на меня. Отец в больнице уже больше недели, ты знаешь, что все деньги уходят на его лечение, лекарства не из дешёвых. У меня нет больше денег, чтобы покрывать ещё и твои долги за наркоту. У меня нет времени разбираться с дружками, которые пытаются вломиться к нам в дом. У меня нет сил прикрывать твой зад, пока ты продалбываешь свою жизнь наркотой в сомнительных компаниях. Тебе пора брать себя в руки, братец. Потому что отец – и мы оба это знаем – пожертвовал всем ради нас с тобой. И сейчас он лежит с инфарктом после твоей, – он ткнул ему в грудь пальцем, – очередной выходки, – в голосе Хоггарта-старшего уже не было злости. Негодования. Лишь усталость и искреннее желание достучаться до остатков рассудка Дэна.
– Я понял, – впервые за долгое время Дэниель не побоялся посмотреть Марку в глаза, и впервые тот увидел в них осознанность. – Я завязываю. Больше никакой наркоты. Устроюсь на работу, верну тебе хотя бы часть того, что должен. Обещаю, Марк, я стану лучше.
***
– Марк? – Элла щёлкнула пальцами перед его глазами, вырывая из цепких лап воспоминаний, что на него нахлынули.
Он резко перевёл взгляд на детектива и тут же встал из-за стола.
– Поговорим позже, – и он оставил Эллу в полнейшем одиночестве.
Вероятно, она могла понять его чувства, и что-то глубоко внутри кольнуло её за то, что, возможно, ей стоило преподнести эту новость более лояльно…
«Из-за того, что он никогда не показывает при мне свои чувства, я и забываю, что это человек, недавно потерявший всю свою семью…».
В тот момент Элла твёрдо решила, что после работы заедет к Хоггарту. Что-то подсказывало, что так будет правильно. Ведь помимо прочего всегда важно оставаться людьми.
Шесть вечера, и вот детектив Уолтер стоит перед уже знакомой дверью, держа в одной руке бутылку красного вина, а в другой пакет с едой.
Стук.
Ещё один.
– Я знаю, что ты дома. Открывай.
Практически сразу дверь распахнулась.
– Детектив? – возможно, в первый и последний раз девушка увидела такую яркую эмоцию удивления на лице Хоггарта.
– Нет. Сегодня я просто Элла. Впустишь? – на секунду растерявшись, Марк не сразу, но всё же уступил проход.
– Что ты тут вообще делаешь? – он пытался взять себя в руки, не выдавать своих эмоций.
Элла была последним человеком, которого Марк ожидал здесь увидеть. В его голове не складывался тот образ, который он уже знал, с тем поступком, что она только что сделала.
«Неужели наша ледяная королева не такая уж и ледяная?».
– Слушай, я… Я слишком резко выразила новость о твоём брате там, в кафе. Мне следовало бы сделать это помягче. Не подумала. Привыкла говорить вещи в лоб, не задумываясь о чьих-то чувствах.
Марк устало улыбнулся, проходя на кухню, куда детектив пошла поставить вино и еду.
– А сейчас решила вспомнить о моих чувствах? – он сказал это без злобы и желания поддеть. Скорее, только с интересом.
Помолчав несколько длинных секунд, девушка развернулась лицом к Хоггарту, внезапно оказавшись слишком близко к нему.
– Считай, что так. Я просто понимаю, каково это – оставаться наедине со своими плохими чувствами, неприятными воспоминаниями и горечью от утраты, которую, увы, ничем не заглушить, – они держали зрительный контакт так долго, что это уже давно перешло за рамки приличия и этикета.
Марк, который не думал о том, что Элла могла оказаться таким чувственным человеком, способным на искреннюю поддержку без какой-либо выгоды для себя, сейчас видел в ней нечто большее.
Нечто большее, чем детектива.
Нечто большее, чем сильную независимую ни от кого девушку, готовую кидаться под пули, лишь бы достичь своей цели.
Нечто светлое. Хрупкое.
Он видел понимание в её глазах. Но самое главное – он не находил там ни капли жалости.
Марк резко, но не без труда оторвал взгляд от глаз Эллы, переводя его на принесённые ею «подарки».
– Решила, будет неплохо расслабиться. В дружеской обстановке.
– Знаешь, Элла, это уже становится традицией, – он отошёл к столешнице, разглядывая бутылку вина. – Наш третий совместный ужин. Ещё немного и я привыкну.
Детектив рассмеялась, пихая Марка в плечо.
– Не волнуйся, привыкать уж точно не придётся.
Остаток вечера они провели за беседой. Лёгкой, непринуждённой.
– Марк, а кем ты работаешь? В твоём деле сказано не много.
Парня вопрос слегка смутил, но уйти от ответа не представлялось возможным.
– У меня свой небольшой бизнес, связанный с покупкой и продажей материалов для постройки. Неплохой доход, плюс никакого начальства. Удобный график и возможность работать удалённо.
Внезапно их разговор перебил телефонный звонок из коридора.
– Извини, нужно ответить.
Марк ушёл, но внезапно на его телефоне всплыла смс.
Мистер Джонс
«Спасибо за помощь, мистер Хоггарт. Я и мой центр этого не забудем».
«Какого…» .
Казалось, что все внутренние органы Эллы резко похолодели, а по спине пробежался рой мурашек. Ей не хотелось верить в то, о чём она подумала. Очень не хотелось.
– Прости ещё раз, там… – но детектив не дала ему договорить.
– Ты знал о делах, что проворачивались в «Новой жизни»?
Взгляд Марка упал на телефон. Он понял.
– Дай мне всё объяснить.
Глава девятая. Что-то не меняется
Прошло около двух недель с последних действительно шокирующих новостей для Эллы.
Хоггарт всё это время знал о делах, которые проворачивались в реабилитационном центре. Знал, и ни слова ей не сказал.
Теперь ей было понятно, откуда он появился там так «внезапно».
Почему так странно вёл себя при разговоре с Джонсом.
И откуда он узнал адрес Никсона.
Конечно, парень попытался ей всё объяснить. Отрицать свою связь с Джонсом даже не пытался, но сказал, что бизнес не поддерживал, наоборот, хотел помочь материально, чтобы центру не пришлось больше сотрудничать с Никсоном, о личности которого он, по его же словам, конечно, не знал.
На явный вопрос о том, почему Хоггарт не рассказал ни сразу, ни даже после визита к мистеру Джонсу – Марк парировал тем, что, во-первых, не хотел порочить имя своего брата, тем более посмертно. Во-вторых, понимал, что сразу станет подозреваемым.
И в этом он не ошибся.
Конечно, чтобы стать подозреваемым на юридическом уровне было слишком мало доказательств. Но их было вполне достаточно, чтобы доверие Эллы, которое и без того не было до конца окрепшим, значительно пошатнулось.
Мозг девушки твердил ей о том, что она не должна больше иметь ничего общего с человеком, который обманул её. Который, в конце концов, мог помешать
