class="p1">Он замялся, видимо не зная, как обозвать своих пассий.
— Ваших любовниц, вы хотели сказать, сударь?
— Да!
— Так я и думала. Наша совместная жизнь невозможна, я думаю. Потому я вижу только один выход. Развод.
— Развод? — опешил граф, он явно был озадачен. Поди считал, что все дамы жаждут стать его женой. Но я была не все. — Нет! Никакого развода! Я не опорочу своё имя этим гнусным действом!
Вполне справедливое действо в нашей ситуации, а гнусными были его шашни с любовницами.
В этот момент появился слуга с большой миской каши. Это немного разрядило накаленную до предела обстановку. Рауль молчал, гневно поедая меня глазами, я же попробовала рисовую разваренную кашу, которая оказалась весьма съедобной.
— Я хотел уведомить тебя, Сесиль, — наконец произнес муж, уже немного остыв. — Я нынче уезжаю. К отцу в Лион. Мне надо уладить с ним кое-какие денежные вопросы.
— Я еду с вами? — напряглась я.
— Нет. Ты мне ни к чему. Останешься в Париже, присматривать за домом и слугами.
Я просияла от радости. Муж уезжает, и я буду предоставлена сама себе. Лучшего подарка судьбы и придумать было сложно.
— Надолго вы едите?
— На месяц, не более. Надеюсь, ты будешь вести себя скромно и благочестиво?
Намёк мужа я поняла. Он судил по себе и видимо считал, что едва я останусь в одиночестве, то сразу побегу искать себе любовника? Или как?
— Леопольд, наш мажордом проследит за тобой.
Так ещё и не доверял мне. Слуга видимо все будет докладывать ему о моём поведении.
— Вы оставите мне содержание, Рауль? Я хочу заказать себе несколько новых платьев.
Я помнила слова горничной, которая скривилась, говоря о моих несчастных трёх платьях.
— Зачем? Ты будешь сидеть дома, ведь подруг и знакомых в Париже у тебя нет, так сказала твоя мачеха. Новые наряды тебе ни к чему.
Оказывается, мой муженёк ещё и жмот. Жить в таком шикарном доме и не купить молодой жене платья? Я уже не говорила о драгоценностях, которые как я знала были обязательными для любой светской дамы.
— Как скажете, — поморщилась я и решила ещё попробовать. — А если вы уезжаете, я могу распоряжаться слугами?
— Конечно, — кивнул он и даже благодушно улыбнулся мне.
Видимо ему пришлось по душе то, что я не стала спорить по поводу новых нарядов. Видимо думал, что я закачу истерику. Но сейчас у меня были дела поважнее платьев.
— Могу и увольнять слуг и приглашать на службу кого выберу сама? — задала я тут же новый вопрос.
— Почему нет. Ты моя жена все же. Леопольд скажет тебе сколько сантимов положено на жалованье каждого из слуг. Ты не должна тратить больше этого.
— Прекрасно, — улыбнулась я в ответ.
Я даже знала кто вылетит из этого дома первый, едва граф уедет.
— Сесиль, мне нравится, когда ты не споришь и спрашиваешь меня, как сейчас, с почтением.
Молчаливая послушница жена — затворница видимо была идеалом де Бриена. Но это было не почтение, а небольшая хитрость. Чтобы получить то, что я хотела.
— Помню, как увидел тебя в первый раз, — вдруг заявил граф, отпивая горячий кофе из фарфоровой чашки. — Тогда в доме твоего батюшки. Ты была так чиста и невинна, совсем девочка.
Я замерла. Это было уже интересно. Может удатся узнать больше о моей прежней жизни?
— Это было давно, — сказала я фразу, которая точно не вызвала бы подозрений.
— Десять лет назад. Ты же помнишь, как мы были дружны с твоим отцом? И на его смертном одре я обещал, что позабочусь о тебе.
— Оттого вы женились на мне? — осторожно предположила я. — Батюшка взял с вас слово?
— Да. Я же говорил тебе о том. Он знал, что со мной ты будешь под защитой и уважаема.
В этом я конечно сомневалась. Никакое положение в обществе не компенсировало мужа — развратника и жмота. Но видимо у моего отца были свои мотивы. И это объясняло то зачем де Бриен взял меня за муж. Слово данное моему батюшке перед смертью.
— И благодарна вам за это, граф, — ответила я то, что точно бы понравилось де Бриену.
— Надеюсь, вещи батюшки, что остались после его кончины ты так и хранишь, Сесиль?
— Вещи батюшки? Я не понимаю, о чем вы.
— Как же? Я сам видел. Большая шкатулка с письмами твоей матушки и его дневник, а ещё драгоценности твоей матери. Барон Савиньи сам мне всё это показывал. Разве твоя мачеха не отдала их тебе?
— Вроде нет, — ответила я, нахмурившись.
Может и отдавала, но я то не знала о том. Я только вчера попала в это тело. Но внутренний голос тут же прошептал мне, что шкатулка моего отца — барона Савиньи осталась в жадных руках мадам Жоржетты.
— Ты должна непременно поговорить с Жоржеттой и потребовать шкатулку. Это твоё наследство, так желал твой отец, Сесиль. Не дело оставлять драгоценности этой ушлой мадам. Она продаст драгоценности твоей бедной матушки и заберёт деньги себе. Если уже не сделала этого. А эти украшения по праву твои.
Глава 17
Неужели граф говорил искренне? И хотел помочь мне вернуть вещи отца? Может мой муженек был не таким мерзавцем, как мне казалось? Хотя его забота выглядела подозрительной.
— Согласна с вами, Рауль. Непременно на днях съезжу к мадам Жоржетте и заберу шкатулку.
— Так и сделай, Сесиль. И прошу проверь чтобы там был дневник твоего батюшки. Барон много писал о нашей с ним службе. Мне так бы хотелось вспомнить старые времена, помечтать о былом у камина. Я бы с удовольствием оставил этот дневник у себя. Как память о нашей военной службе. Мы же были очень дружны с твоим отцом.
— Хорошо, я постараюсь отыскать эту шкатулку. Вижу, что вы желаете мне добра, тогда может подумаете о разводе, граф? Вы выполнили волю моего отца — женились на мне, но вы же понимаете мы совершенно разные люди. Вы не сможете быть мне верным, а я терпеть ваши измены. Почему бы не избавить нас обоих от этого тяжёлого брачного ярма?
Де Бриен долго молчал и как-то странно смотрел на меня.
— Думаю, все же до развода дело не дойдет. Мой уважаемый батюшка, граф Оноре, вряд ли это одобрит. Он человек старых консервативных взглядов. Брак для него священен. Но обещаю, что я подумаю над твоими словами, Сесиль.
Ох, я даже выдохнула с облегчением.
Не ожидала от де Бриена подобной фразы. Неужели я смогла убедить Рауля, что совместная наша
