таких прытких лечить.
Хорошо, я сумочку с собой взяла, хотя бы позвонить смогу. Жаль, не сейчас, а то отберут. Так что доставать телефон нельзя было, во избежание. Это была моя последняя надежда дать знать, если что-то случится. Хотя не хотелось бы, конечно, чтобы случалось.
Но всё равно наличие телефона в сумочке чуть-чуть, но успокаивало.
Ехали мы минут двадцать. Я даже поняла, где именно находилось тот самый коттеджный посёлок, куда мы и направлялись. Мы въехали на серьёзно охраняемую территорию, что включала в себя отнюдь не один дом, и остановились.
Всё с теми же серьёзными лицами мужчины вышли, а я осталась сидеть в машине.
Ну, не хотела я никуда идти!
Владимир не дал мне и шанса устроить показательное выступление, и предупредил, открывая дверь:
— Ярослава Львовна, выходите, прошу вас. Вы понимаете, что кто-то из этих ребят просто-напросто взвалит вас себе на плечо и в таком виде донесёт вас до начальства. Я же говорю, они в любом случае выполнят приказ, давайте обойдёмся без крайностей.
Подумала пару секунд и согласилась с его доводами и вышла. И мы всей гурьбой направились в большой коттедж, стоящий перед нами. А, нет, один из амбалов остался у машины. Я обернулась, осторожно окидывая взглядом территорию, а он смотрел на меня. Равнодушно, но внимательно.
Оказались мы в большом холле, там и разделились. Владимира позвал какой-то плюгавенький мужичок, вышедший из комнаты на первом этаже, недалеко от входа. Тот оставил меня с Василием, проинструктировав того:
— Врача доведите до Никиты Владимировича, лично проведите до его кабинета, или где он сейчас находится…
Василий внимательно слушал и кивал на все распоряжения. Разлепив губы, он ответил:
— Доведём и сдадим. Да, в кабинете, наверху который, мне только что доложили. Сердится, нога опять ноет, говорят. Вот, Ивана Витальевича выгнал, тот обещал, что больше не приедет к этому бешеному. Так и сказал.
Владимир кинул быстрый взгляд на меня, я же внимательно прислушивалась к разговору, начиная понимать, с кем именно мне сейчас предстоит встретиться.
Владимир уточнил:
— Он трезвый?
Василий спросил тихо в ушную гарнитуру, получив ответ, сказал:
— Говорят, что полчаса назад, как врач ушёл, был трезвым. Потом заперся в кабинете, приказал… — Он глянул на меня и продолжил: — ну, это к нашему делу не относится.
Владимира всё же утащил тот самый мужчина, что ждал в сторонке, а мы продолжили путь по красивой парадной лестнице, что вела на второй этаж.
По пути Василий мне со всей серьёзностью передал:
— Доведу до кабинета, а там сдам охране сегодняшней. Мы уже сменились, они вас потом проводят и довезут до дома.
Мысленно удивилась, зачем столько охраны, но решила, что лишнее любопытство неуместно, тем более в незнакомом месте.
Стало интересно, что за врача выгнал Никита Владимирович Стужев. Были у меня кое-какие догадки…
И я не утерпела:
— А врач, который Иван Витальевич, это Лобачёв?
Василий нахмурил брови, явно вспоминая.
— Да, его наши так и зовут: Лоб. Жутко умный мужик, говорят, знаменитый профессор. Сказал, что лечение здесь, в домашних условиях, не даст нормальных результатов. Опять начал про своё, разгневал шефа сильно, тот и велел его выпроводить. Теперь шеф гневается. Сильно. — Глянул на меня и добавил: — Но если поможете, Никита Владимирович хорошо отблагодарит. Он без ринга жить не может. Вот, вчера занимался, а врач же запретил. Сегодня нога ноет, да так, что и ходить больно, так что не раздражайте его. Вы поняли меня?
Я кивнула. Да как тут не понять, если всё внятно объяснили. Чёртов Владимир только пряниками кормил, а этот, Василий, сказал как есть.
Идти туда, в кабинет к тигру, мне расхотелось совершенно. Да только кто меня спрашивать будет?
То, что Лобанов отказался от пациента, — это было очень плохо. Профессор был известен как человек знающий, специалист высокого уровня, а ещё очень любивший хорошую и комфортную жизнь.
В наших кругах поговаривали, что чуть меньше себя он любил своих внуков и тратил на них большие деньги. И чтобы Лобанов отказался доить эту «корову»? А здесь, судя по интерьеру, деньги были, и очень большие. И, кстати, плюс хозяину, что помещения были обставлены со вкусом.
Жаль, я ничего особо не успела рассмотреть, как меня привели к двери на втором этаже. Здесь стоял ещё один здоровяк. И чего они двери-то караулили? Вокруг коттеджа высоченный забор, везде камеры понатыканы, даже я краем глаза успела заметить, хотя времени у меня было немного.
Василий обратился к тому, кто караулил дверь в кабинет Никиты Владимировича, и в его голосе я слышала искреннее беспокойство.
— Паш, ну что? Как он там, успокоился или всё ещё на взводе?
Паша басом ответил:
— Да вроде тишина, ждёт. Мне по смене уже всё передали. Ты иди, я заступил, а то ты уже двое суток на ногах. А ты знаешь, не положено, шеф запретил. Так что пока он не очухался, лучше бы тебе по-быстрому исчезнуть. Тебе старший двойные выходные дал, так что иди и отдыхай.
Василий ответил уже совсем тихо, видимо, не хотел, чтобы начальство услышало:
— Твоя правда, а то я у шефа перед глазами в последние два дня сильно примелькался. Пойду я, а ты давай, веди девушку.
Василий спокойно развернулся и ушёл, кивнув мне на прощание. Вот же ж! Идти мне в кабинет совсем не хотелось. Думала, со мной Василий пойдёт, а Пашу этого я совсем не знала.
Охранник скупыми движениями открыл дверь, быстро заглянул внутрь и сказал кому-то:
— Шеф, тут девчонку привезли, как вы любите. Ну, что, заводить?
Глава 15
Из глубины кабинета донёсся нетрезвый, но ещё бодрый голос:
— Давай её сюда. Сколько можно ждать?! Ко мне врач скоро должен приехать. Владимир какого-то невъебенного специалиста достал, всё хвалился, называл волшебником. Чего пялишься? Веди девку-то!
Я примёрзла к полу, не чувствуя ног, а в голове голос просто орал:
«— Что?!! Да какая я девка?!! Бежать, бежать отсюда!!!»
Я успела только развернуться, как крепкая рука зафиксировалась на моём локте, развернула, а передо мной оказалось лицо того самого Паши, только уже сильно недовольное. И он мне с угрозой, но тихо так, почти интимно сказал:
— Цыпа, куда собралась? Да не волнуйся, это он сейчас такой злобный. А со старательными девочками он добрый. Ты постараешься, он тебя щедро отблагодарит. Шеф, он такой. Ты же
