а затем делает три шага назад, озадаченно глядя на меня.
— Раэлия?
— Хм, ну да. Типа я ещё твоя дочь. Меня реально напрягает твоё удивление, папочка. Ты, часом, не начал полноценно стареть? Там шизофрения, болезнь Альцгеймера или другая подобная хрень, которая сделает тебя недееспособным, нам на радость? — усмехаюсь я.
Он хмурится и входит в гостиную.
— Почему ты здесь?
— Я здесь живу. Ты уже обратился к врачу? — фыркнув, я закатываю глаза.
— Сейчас только половина одиннадцатого. Пятница. И ты ещё здесь?
— Ни хера не понимаю, что ты от меня хочешь, — бубню я.
— Ты дома, — говорит он.
— Спасибо, умник, я же тупая, не поняла. Ты ёбнулся, пап? — злясь, повышаю голос.
— Хм, фиолетовый? — произносит он и с надеждой выгибает бровь.
— Не прокатит, — смеюсь я. — Ты не он. Тебе можно дерьмо говорить и разговаривать с тобой так, как ты со мной общаешься. Так что пошёл на хуй.
— Мило, Раэлия, мило, — кривится отец.
— Так что ты хотел? Я типа сериал смотрю, а ты меня раздражаешь своим видом, сбиваешь с мысли и настроения.
— Ты смотришь сериал дома, в пятницу и всё ещё трезвая? — недоумённо спрашивает он.
— Блять, реально сходи уже к врачу. Проверь зрение и память. Да! Мне нельзя употреблять алкоголь, это усугубит моё состояние! Дебил, — злобно цежу я.
Реально, мой отец — дебил. Он с каждым годом становится всё тупее и тупее.
— Ясно. И ты следуешь указаниям врачей?
— Типа да.
— Ты никуда не пойдёшь?
— Нет. Через час лягу спать, так что трахай своих шлюх потише.
— И никакой охоты?
— Мне нельзя. Кровь возбуждает меня, а я типа в завязке. Ты долго будешь со мной разговаривать? Я хочу досмотреть грёбаную серию.
— Нет, я, вообще, не хочу с тобой говорить, — папа вскидывает руки и пятится назад. — Приятного тебе просмотра.
— Ага, придурок, — цокнув, опять засовываю наушник в ухо и включаю серию. Вот мудак, весь настрой сбил.
Уж неделю я нахожусь в Чикаго. Неделю сплю в своей кровати, которая кажется мне чужой. Неделю я принимаю прописанное мне снотворное и больше ни капли не возражаю против таблеток. Так я не вижу кошмаров. Таблетки делают меня спокойнее и помогают мне не злиться. А это залог выживания других людей. Три раза я уже спускалась вниз, где меня ожидал мой новый психотерапевт. Три раза я молчала, как и психотерапевт, и мне реально понравилась такая терапия. Он меня не трогает, а я его. Взаимовыгодные отношения. Пять сезонов сериала я просмотрела за эту неделю, нашла два новых канала, которые точно заценит мама Мигеля, и я могла бы с ней всё это обсудить. Один раз я захотела убить нашего повара, потому что он приготовил брокколи. Ненавижу брокколи. В общем, теперь я живу подсчётами того, что я сделала, и это выглядит довольно жалко. Ах да, миллион раз я видела Мигеля перед собой. Это самое сложное. Порой я просто могу спускаться вниз и слышать его голос. Тогда я срываюсь на бег и распахиваю дверь в одну из гостиных. И он стоит там. Мигель поднимает ко мне голову, на его лице появляется улыбка, а затем его белое поло окрашивается кровью, и он падает на пол. Это один из моих реальных кошмаров, когда мне приходится бить себя, щипать, причинять себе боль, чтобы всё исчезло. Второй вариант хуже, я чувствую его прикосновения, когда чищу зубы. Они физические и словно настоящие. Но когда я оборачиваюсь, то никого нет у меня за спиной. Иногда, когда просыпаюсь, я ощущаю тепло у себя за спиной и сразу же улыбаюсь. Но Мигеля нет рядом. Ещё он может поцеловать меня в макушку, и это вызывает мурашки ужаса и удовольствия. Да и много других вариантов. То Мигель просто сидит напротив меня или смеётся вместе со мной над какой-то серией. Или он готовит завтрак, но потом оказывается, что это наш повар. Всё это сводит меня с ума. Конечно, Мигель стал меньше умирать в моей голове, но теперь его стало больше в моей нормальной жизни. И я смирилась. Теперь я не жмурюсь, когда вижу его. Я пытаюсь коснуться его, но он исчезает. Теперь я просто замираю, чтобы продлить ощущение тепла, когда он якобы стоит у меня за спиной, но всё быстро проходит. Теперь я просто жду, когда вновь увижу его. Да, я схожу с ума из-за безумного желания увидеть его и убедиться в том, что он в порядке. Знаю, что Роко дружит с Мигелем. Брат никогда не говорит о нём в моём присутствии, но я слышала его разговор с отцом. Роко продолжает тренировать Мигеля, хотя ему не стоило бы этого делать после операции. Роко заверял, что Мигель упрямый и сам требует тренировок, как плату за то, что он помог Дрону. Но я не верю. Мигель никогда и ничего не требует. Он только отдаёт и получает в ответ лишь боль. Так что… сложно, мне жить сложно.
— Раэлия!
Открываю глаза и барахтаюсь в воде, пока ноги не касаются дна бассейна.
— Что? — недовольно бубню, глядя на отца, вышедшего из дома.
— Ты мне нужна. Это срочно.
— Вечером, — отмахиваюсь от него.
— Сейчас же, Раэлия. Напомню тебе, что ты обменяла свои вот эти выражения недовольства на мою помощь с Мигелем. И теперь ты работаешь на меня. Живо ко мне в кабинет, — рявкает он и скрывается в доме.
— Он прав, — раздаётся голос Мигеля сбоку от меня. Я поворачиваю голову в ту сторону. Мигель лежит на одном из шезлонгов, подставив лицо солнцу. — Ты обещала. И должна сдержать своё обещание.
— Пошёл ты, — бурчу я, выбираясь из бассейна.
— Фиолетовый, — усмехнувшись, мираж исчезает.
Да, я знаю, что это ненормально. Но я уже привыкла. Мигель моя иллюзия, точнее, иллюзия моей больной головы, о которой никто не знает.
Завернувшись в халат, вхожу в дом, оставляя после себя мокрые следы. Без стука вхожу в кабинет отца и плюхаюсь в ближайшее кресло. Папа продолжает что-то печатать, а я жду.
— Он сильно раздражён, — замечает Мигель, расположившись рядом со мной. — Это умиляет. Он милый, когда так недоволен чем-то.
Боже.
— Что ты хотел? — нетерпеливо спрашиваю отца.
— Дай мне пару минут. Я пишу гневный отзыв о стельках для обуви. Они херовые. Играть в теннис я не стал лучше, — фыркает отец.
Закатываю глаза и цокаю. Он просто дерьмовый игрок, вот и всё. Стельки здесь ни при чём.
— Так. Всё, — отец отодвигает экран компьютера от себя, чтобы видеть меня лучше. — Помнишь, что ты член моей семьи, Раэлия?
— Ты не даёшь мне об этом забыть.
— Тогда пришло время и тебе работать на семью, а не создавать нам проблемы. Роко давно работает на семью и приносит пользу, теперь твоя очередь. Я давал тебе возможность уйти, выйти замуж, творить всяческую хрень у меня за спиной и страдать. Теперь ты подчиняешься моим приказам. Всё ясно? — спрашивая, отец сурово смотрит на меня, и я киваю.
— Хорошо. Значит, начнём. Ты мне нужна на одном приёме. Ты будешь сопровождать Деклана О’Кей на этом приёме.
— Дека? — кривлюсь я.
Блять, этот ублюдок просто задница.
— Да, именно его. Вам нужно вместе появиться на приёме, пробыть там хотя бы пятнадцать минут, и всё. Их семья попросила о сотрудничестве.
— Конкретно в чём? Смысл нашего появления там?
— Они хотят получить одного человека себе в семью. Присматриваются. Их пригласили на этот приём, но появиться там двум мужчинам будет крайне подозрительно, и это напугает гостей. Но если Деклан придёт туда с женщиной, то это не вызовет никаких подозрений.
— И что это за человек? — прищуриваясь, спрашиваю я. — Что они собираются с этим человеком делать? Убить?
— Нет, — усмехается отец. — Наоборот, они хотят уговорить его работать на них. Он хорош в своём деле, поэтому они заинтересованы
