конфликту с этими людьми Фьорд вам доверился.
Какое-то время они сидели молча, наблюдая за облаками. Собака под боком у Фриды выгрызала засохшую между когтями грязь. Лошади отступили от овечьего стада и зашли в воду, опустив головы. У них под мордами болтались спутанные поводья.
– Алессандро меня использовал, – сказала Фрида. – Он хорошо меня знает. Притворяется слабым и уязвимым, чтобы я делала то, что ему нужно. Кажется, я больше никогда не смогу ему доверять.
Маршал снова взялся за деревяшку. Поскреб ее ножом, совсем не прилагая силы.
– Я ведь тоже не до конца доверяю Фьорду, – признался он. – Боюсь, что он растеряет остатки человечности. Постоянно его проверяю. Даже вчера, в замке… Я подумал, если он ослушается, если убьет человека – это будет концом. Думал, что тогда я уйду из ущелья.
Фрида следила за его лицом, не поворачивая головы. На лбу у маршала три глубокие складки. Густые брови сдвинуты.
– А потом понял, что все равно не смог бы. Потому что это не то, чего я хочу.
Он протянул Фриде кулак. Она подставила ладонь – маршал выронил на нее маленький деревянный свисток в форме головы грифа. Вырезанный так искусно, что Фрида узнала каждое перышко.
– Я нужен Фьорду, чтобы сохранить его человечность. Кажется, Белому герцогу вы нужны затем же. Подумайте как следует, хотите ли вы посвятить свою жизнь борьбе с тенью этого человека. Если да – возвращайтесь к нему. Если нет.… Что ж, перед вами все дороги этого мира.
Фрида смотрела в глаза деревянного грифа сквозь капли на ресницах.
Когда она подтягивала подпругу виконтова седла, на берег опустилась большая птица с серой головой. Проскакала по траве, на ходу складывая крылья, и остановилась у костра. Обоих пастушьих собак как ветром сдуло. А маршал даже не пошевелился.
– Если бы ты все-таки стал королем, – обратился он к грифу, – что бы сделал в первую очередь?
Фрида притворилась, будто ничего не слышит. Вскочила в седло, не используя стремя, разобрала поводья. Развернула лошадь к лесу. При мысли об очередном спуске по крутой тропе у нее заломило поясницу. Но деваться некуда. Она легко тронула лошадь пятками. Та пошла вперед плавной иноходью.
– Назначил бы тебя первым маршалом, – услышала Фрида мягкий голос за своей спиной.
– Боже правый! – взмолился пастух. – Хорошо, что ты упустил свой единственный шанс!
У кромки леса она все-таки обернулась.
Пастух сидел у костра, держа спину ровно, как на параде. Рядом с ним стоял седой человек в черном, опираясь на трость. Оба смотрели туда, где над верхушками сосен возвышалась последняя из четырех башен брошенного замка.
* * *
Фрида задержалась в деревне до первого снега.
Она жила в пристройке с остальными женщинами. Вставала до рассвета, чтобы принести и вскипятить воду. Завтракала лепешками с сыром. Весь день помогала хозяйкам с заготовками на зиму. Разделывала дичь, чистила рыбу. По вечерам подсаживалась к старухе-прядильщице и училась прясть нить ровную, как девичий волос. Стала подпевать заунывным песням, за несколько вечеров запомнив повторяющиеся слова.
Лошадей своих спутников она подарила маршалу, оставив себе только иноходца. Тот выбрал двоих, остальных передал деревенскому старосте. Тонконогие столичные лошадки не годились для работы в поле, поэтому местные отвели их в город и продали на базаре. На вырученные деньги закупили зерна в зиму. В благодарность женщины подарили Фриде новый дорожный плащ из легкой овечьей шерсти.
За несколько недель она привыкла к горным тропам и теперь могла ходить по ним даже с закрытыми глазами. Иногда она встречала на склоне двух всадников: маршала и его приятеля в черном. Они подолгу могли стоять на одном месте, рассматривая деревню с высоты птичьего полета, и маршал что-то рассказывал принцу, размахивая руками. Фрида никогда их не прерывала.
Куда чаще она видела пастуха, разъезжающего по лесу в сопровождении огромного серого пса. Оба выглядели довольными жизнью, а пастух даже напевал под нос.
Несколько парней сватались к Фриде, но она всем отказала. Каждую ночь она выходила на крыльцо и смотрела на звезды. Представляла, как Алессандро думает о ней. Как беспокоится, не находит себе места, как мнет в руках мешочек с успокаивающим сбором. Эти мысли одновременно и радовали ее, и ранили. Несколько раз она порывалась уехать, но останавливала себя в последний момент.
Фрида решила ему довериться. Поверить в то, что он справится со всеми трудностями. Как он верил в нее.
На холмах за деревней она собрала лепестки вербены и высушила их под последними лучами летнего солнца. Сама сшила мешочек из грубого беленого льна. Нитью, которую пряла ночами, вышила на нем лепестки лилии. Никто из местных не видел этого цветка, так что ей пришлось доказывать, что он существует на самом деле.
В день первого снегопада она запрягла иноходца. Закрепила позади седла сверток из нового одеяла, сушеной рыбы, еще теплого хлеба и вяленого мяса. Завернулась в дорожный плащ. Тепло простилась с хозяйками и стала подниматься по горной тропе к фьорду, с берегов которого в последний раз увидела разрушенный замок.
Когда Фрида поднялась на вершину хребта, она заметила сероголового грифа. Он парил высоко в небе, словно застыв в воздухе, без единого движения.
Фрида отыскала в поясной сумке деревянный свисток, поднесла к губам и с силой подула. Над ущельем поплыл высокий, чистый свист. Гриф ответил хриплым карканьем.
Это была их последняя встреча.
Через месяц в столице короновали Белого герцога. Еще через два – отмечали его свадьбу.
Тихон Стрелков
Пошлю его, ее, их
Я сразу сказал, что играть на рачка не буду. Глупо ставить на кон свой зад. Ладно бы речь шла о борьбе на руках, настольном теннисе или лесенке на турнике – там хотя бы все от тебя зависит, но футбол – командный спорт. Каким бы крутым нападающим ты ни был, если вратарь в твоей команде дырка, а защитники бездари – жди поражения.
– Ссышь, что ли? – засмеялся конопатый Родион.
– Чего сразу ссу? Не хочу. Давайте на просто так? Сыграем три на три, вы с Вовчиком капитаны.
– Да ладно тебе, давай на рака! – не согласился Толик. – Так же веселее!
В красной форме Луиша Нани он выглядел как настоящий футболист и мог впечатлить детей и женщин, проходивших мимо огороженного забором неровного поля, но я-то знал, что он не попадает в пустые ворота с пары метров. Бьет только пыром, принимать и отбирать мяч не умеет, постоянно фолит – не игрок, а семидесятикилограммовая проблема. Но мы
