настоящего, лишь используют шанс получить себе в свиту необычную редкость», — понимание укололо его разум параллельно с чужими посулами.
«Я помогу тебе найти дорогу в Аид. Я познакомлю тебя с другими измерениями, дам возможность заключить контракты. Я дам тебе шанс изменить судьбу, власть над другими. Я дам тебе волю Орфея и ты не узнаешь поражений, пока не оглянешься назад».
Он не понял, кто позвал его в третий раз. Аид? Гея? Кора? Тифон? Энергия этого Бога отдавала чистым страданием и потерей сути, багровела засохшей кровью ярче любых красных флагов. Он отверг его без единой мысли, единого чувства, закрылся сознанием так, как не закрывался никогда прежде. А потом появился четвертый Бог.
«Ха. Я причиню тебе неприятности. Я дам тебе помощника, который расскажет, каким дураком ты стал. Сколько возможностей упустил. Мимо скольких сокровищ прошел мимо. Каким уникальным навыкам дал засохнуть без практики. Он расскажет о том, что значит быть чужой душой. Не смотри на посулы других. Много дадут те, кто возьмет еще больше. Но свою цену они озвучат лишь в самом конце. Я дам тебе шанс выставить себя дураком каждый раз, когда ты попросишь. И в следующий раз ты допустишь множество других ошибок, но не эту точно».
— Что взамен?
«Я — тот Бог азбучных истин, о котором ты просишь. Я не стану вмешиваться в твою жизнь, давать советы или давить через других смертных. Лишь хорошенько повеселюсь за твой счет».
Медей и сам уже сумел ощутить его суть. Мом — бог злословия, порицания насмешек и критики. Бог злой, беспощадной иронии. Тот, кто указывает людям на их глупость. Не самый лучший, но, определенно, один из самых безопасных вариантов. Вот только в местном пантеоне он телепался где-то в самом конце. Почему он вдруг решил потратить прорву энергии и чуть ли не локтями растолкать более серьезных собратьев по цеху, чтобы обратить на себя внимание какого-то смертного?
«Сущность, которую ты принес в жертву, ценнее, чем ты можешь представить. Я отдарюсь тебе за нее, но только один раз. Мои замечания бесплатны, однако за каждое подношение я буду давать тебе соразмерный ответ».
— Да? И что ты мне дашь?
«У меня нет храмов, но ты совершишь паломничество к тайному алтарю. Там ты найдешь достойный дар. Не прямо сейчас. Я могу ждать. Ты — тем более».
— Так что ты конкретно имеешь в виду? И почему я должен буду куда-то переться? В принципе, меня устроят и просто советы, пускай и в виде насмешек.
— Дело твое. Но большего я не скажу. Тебе пока слишком опасно давать это знание.
«Блин, я бы обиделся, но… Ладно, это справедливо. Что уж я, совсем без понимания? Минимум саморефлексии присутствует. От таких вот Медеев патроны даже на фронте прячут. Ладно, была-не была. Все равно демонюге зря пропадать, так пусть хоть послужит оплатой, чем продолжит собирать пыль в моем шкафу или Делетерионе».
Только четыре Бога откликнулись на его жертву. На три больше, чем ему нужно на самом деле. И Медей выбрал.
— Прими мою жертву, Мом Насмешник.
Пламя вспыхнуло на алтаре и за считанные мгновения поглотило соломенную куклу. Не осталось ни пепла, ни сажи. Лишь опали тусклым золотом цепи Аристида.
— Так, ну и где мой помощник?
«Ты уже встретился с ним, но еще не понял. Он тоже был моим последователем. Именно через него я и смог до тебя достучаться. До скорой встречи, наглый маленький человек. В следующий раз мы будем говорить через его посредничество».
— Уже встретил? — Медей подозрительно прищурился и попытался найти в своей памяти нечто хотя бы отдаленно похожее на пресловутого «помощника».
«Поступивший ученик? Сомнительно. Препод? Дважды сомнительно. Посох Ктизис? Супер-пупер сомнительно. Блин. По-любому же начнется какая-то жесть и я громко сяду в лужу. Другого с этим Богом и быть не может. Ладно, попытаюсь разгадать загадку и буду повнимательнее. Ничего другого мне сейчас не остается».
Он вернулся в свои покои уже глубоко за полночь, усталый, но удовлетворенный. Хотя бы тем, что благополучно сбагрил Хозяина Злаков. Да и Адимант преисполнился перед своим мастером еще большего почтения, чем раньше. Мелочь, а приятно.
«Вот и закончилось воскресенье. Уф. Столько событий… А вчера я только с Фиальтом учеников выгуливал. А потом… потом… Чертов кофе нихрена не помню. А, наверняка всякая скучная дрянь».
— Как насчет продолжить свои исследования магии проклятий? — елейным голосом осведомился Адимант, который всю дорогу обратно из кожи вон лез, чтобы казаться полезным.
— А, ты про это, — Медей гадостно усмехнулся.
Именно прорыв на четвертый ранг своего таланта и дал ему достаточно радости и эйфории, чтобы принять судьбоносное решение. Поменять сюжет окончательно и бесповоротно, пусть и в такой малости, как уничтожение второстепенного демона — естественного врага Идалии. Теперь вторжение пройдет иначе, хотя к добру это или к худу он не знал. И знать не хотел.
«Скён» — Медей вытянул вперед руку поводил пальцами.
Лунный свет из окна его спальни изогнулся, разлохматился, как старая веревка. На столешнице вокруг головы Гнилоуста вспыхнул ряд эфемерных символов, что ярко горели в его сознании одним рунным кругом, в центре которого покоилась кнопка с символом: «Скён». Безмолвное заклинание из внутреннего космоса опять обходило некоторые важные мелочи построения заклятий.
— Ч-что вы сделали, мастер? — Адимант прикрыл глаза и принялся с опаской прислушиваться к своим ощущениям.
— Ты ведь сам мне говорил, что проклятия — обратная сторона благословений. Я решил не использовать: «Скёль», слишком топорно, слишком неизящно, нет гибкости. Просто мелкая, запрограммированная пакость. Благословлять так, чтобы люди лезли на стену — гораздо веселее.
— И намного, намного эффективнее, так как нет проявленного в воле заклинателя желания навредить, — машинально кивнул Сфарагос.
А затем моргнул, повернул голову вправо-влево.
— Клянусь всем моим затонувшим флотом, Я СНОВА ВИЖУ! ВИЖУ, КАК ЧЕЛОВЕК!!! Я… я… Я ДЫШУ! Я ЧУВСТВУЮ!!!
Сушеная голова стремительно возвращала жизнь. Кожа вновь стала упругой, под ней резко очертились все потерянные мышцы, глаза из бельм приняли нормальный цвет, вокруг черной точки зрачка появилась зеленая радужка, волосы стали густой, вьющейся черной копной.
— Ты чувствуешь, — довольно подтвердил Медей и следующую минуту терпеливо сносил экзальтированные вопли своего верного фамилиара.
— И… в чем подвох? — осторожно спросил Адимант, когда первые восторги слегка поутихли.
— В том, что ты ощутишь на себе весь обратный процесс, — мило улыбнулся Медей.
И совсем не
