связями в самом наркокартеле. По крайней мере, ему так сказали уважаемые люди, а у Самсона не было повода им не доверять. Его новый знакомый оказался неплохим парнем по имени Джованни. Веселым в меру, разговорчивым в меру и в меру пьющим. Его итальянские корни постоянно напоминали о себе чрезмерным влечением к женскому полу, американское воспитание — тягой к деньгам, а иммигрантский опыт родителей — авантюрным отношением к способам заработка. Семейные ценности неустанно поддерживались мамиными звонками из Тампы, а религиозные — воскресными проповедями в католическом соборе.
В ту пору Самсон еще старался посещать пятничные Шаббаты в местной синагоге, хотя делал это все реже и реже. Поэтому он нашел абсолютную схожесть своего характера с характером Джованни. Мужчины стали дружить. Не то чтобы души друг в друге не чаяли, но завязали довольно крепкое деловое партнерство. У Джованни было много денег и хорошие идеи, у Самсона было денег меньше, но больше коммерческого чутья.
Над миром нависали девяностые годы. А Самсон не потерял связи с Россией. Больше того, он эти связи жадно приобретал на волне развала державы. Раздобыв телефоны одноклассников, он названивал им, напрашивался в гости. Тем казался странным их бывший товарищ по школе, уехавший за границу в пору, когда обратно никто не возвращался. В надежде получить заграничный подарок и послушать рассказы о воплощении «американской мечты» бывшие одноклассники с радостью его приглашали. Некоторые приятели были бесполезны. Другие — напротив. Очень даже. Деятели культуры, спорта и развивающегося варварского накопления капитала. Последние оказались самыми нужными и интересными Самсону.
Самсон приезжал, встречался, водил всех в рестораны, знакомился с друзьями однокашников и конкурентами друзей. Со всеми был радушен и приветлив, как будто знал тех всю жизнь. Оставлял о себе хорошее впечатление, забирал номер телефона, обещал позвонить и пригласить в гости. За пару поездок насобирал круг такой ширины и из таких персонажей, что Дейл Карнеги воскрес бы из мертвых, если бы такое было возможно, чтобы посмотреть на живое воплощение своих лекций и книг.
В общем, первой крупной коммерческой сделкой стала покупка транспорта для нужд картеля. Чтобы кататься по непроходимым джунглям, лесам и подпольным лабораториям, которые там размещались, транспорт требовался дешевый и с повышенной проходимостью. Идея была Самсона. Джованни протолкнул ее дальше.
Через пару месяцев компаньоны получили добро и отправились в Россию. На одном из складов министерства обороны закупили в количестве четырех штук новые, в целлофане, но по цене лома, автомобили УАЗ, которые пренебрежительно нежно в народе зовутся «буханками». На другом предприятии, где государство уже не было владельцем, а новые хозяева еще не добрались до самого завода, «концессионеры» забрали целый склад мотоциклов «Урал». Каждый байк в итоге обошелся по цене недорогого велосипеда. Отделили их от колясок и аккуратненько в количестве двенадцати тон втиснули в самолет Ил-76, где в ожидании перелета в теплые края уже стояли «буханки». Самолет принадлежал министерству гражданской авиации нового на карте мира государства под названием Россия. В министерстве сидели люди, тоже желавшие заработать. Потому арендовать такой борт было делом простым, по словам Самсона.
Предприниматели полетели сразу в Мексику для передачи товара будущим владельцам. Как говорил Самсон, заработали тогда очень много килограммов родных американских денег.
Настя всегда с упоением слушала эту историю. Восхищалась смекалкой своего супруга и его способностью делать бизнес. Но только сейчас она задумалась о керосине. В первый раз за всю жизнь. О самолетном топливе.
На ходу она ткнула пальцем в телефон. Набрала в поисковой строке браузера: «расход топлива Ил-76». Цифра оказалась внушительной. Девять тонн на час полета. Она помножила четырнадцать часов на девять в одну сторону, затем прибавила такую же сумму второго полета в обратную сторону. Там же, в интернете, отыскала цену на керосин в начале девяностых, которая равнялась плюс-минус тысяче долларов за тонну.
Дальность полета Ил-76 была сравнительно небольшой — четыре с половиной тысячи километров. Значит, требовалось сделать несколько пересадок для дозаправки по Европе и Америке, что тоже затратно — каждая посадка не бесплатна, обслуживание процесса также требует денег. Навскидку — один перелет обходился порядка трехсот тысяч долларов в два конца. Плюс организация и сама закупка.
За такую сумму в те годы картель мог купить себе парк автомобилей-вездеходов. Значит, было что-то более ценное в этих перелетах. Что? Ответ лежал на поверхности. Конечно же, кокаин.
Вопрос только в том, был ли Самсон в курсе или из-за своей непосредственности, нелюбви к математике и любви к деньгам использовался вслепую? Наивным назвать его было нельзя. Хотя все становятся наивными, когда страстно желают что-то заполучить. Страсть выключает рациональное мышление. Страсть, захватив человека, руководит им и отбрасывает всю информацию, которая ей противоречит.
Через много лет после своего первого дела с наркокартелем Самсон попал в панамскую тюрьму. За кокаин. Настю он уверял, что в руки не брал наркотик и никогда бы не стал его толкать кому-то. Он просто находился в компании, когда полиция нашла маленький целлофановый узелок с порошком в кармане у его тогдашнего шапочного знакомого. Самсон тогда даже утверждал, что не помнил имени того приятеля.
«Неужели Иван говорит правду?» — с ужасом думала Настя. Столько лет прошло, а ее покойный супруг все это время был связан с наркотой?
Она подходила к скверу. Август в самом расцвете. Слепящее солнце. Утомленные птицы. Воздух, наполненный теплом. Природа словно избавлялась от остатков лета, выбрасывая его на прилавок много и по дешевке. Лето! Спешите купить! Распродаем со склада! Оптом! В ожидании новой коллекции!
Насте же было зябко. Мысли о предстоящем разговоре сводили ее с ума.
Иван сидел на скамейке со стороны Малой Бронной улицы. Сразу на первой от Ермолаевского переулка, словно знал, что Настя пойдет пешком и выберет именно такой путь. Женщина сразу заметила его спину. Он сидел вполоборота, словно смотрел в сторону воды.
Настя машинально замедлила шаг то ли для того, чтобы оттянуть наступление встречи и трудный разговор, то ли для того, чтобы восстановить дыхание и усмирить нахлынувшие эмоции.
Когда она подошла ближе, то заметила, что Иван сидит в наушниках и медленно раскачивает головой, будто слушает «Времена года» Вивальди. Почему «Времена года»? Потому что Самсон любил Вивальди. В минуты нахлынувшей романтики он, как любой эгоцентрист, хотел, чтобы его эмоции разделили присутствующие. Всегда ставил Вивальди. Он находил его музыку в интернете, включал телефон на полную громкость и, чуть ли не хватая за лацканы каждого из тех, кто был рядом в этот момент, просто заставлял послушать. Настя была
