быть может, что, мне вдруг пришло на ум, он просто не умел читать.
— Ладно… — буркнул он, — иди пока…
Как выяснилось, Грилл был олицетворением всего аванпоста. Везде было грязно, все было какое-то заброшенное, заскорузлое, но хуже всего было в казарме. Там стоял жуткий запах перегара, мочи и грязных тел, несколько воителей дрыхли на койках, и мне показалось, что один из них даже обмочился во сне.
Осознание того, что здесь мне предстоит жить, спать, нести службу привело меня в ужас. Но что я мог поделать?
Выбор у меня был прост: либо отступить и признать, что отец победил, либо сжать зубы и держаться. Изо всех сил держаться.
* * *
День, другой, третий, неделя, месяц — я привык или, скорее, принял тот факт, что убраться отсюда быстро я не смогу. Назад с поджатым хвостом я не собирался возвращаться, ведь в этом случае я должен был бы принять волю отца и стать асессором.
А я это делать не собирался.
Я воспринимал свое нахождение здесь как испытание, я привык к этому месту, но не смирился с тем бедламом, что творился в гарнизоне. Он был мне противен.
Я брезговал спать в казарме, поэтому частенько спал прямо в кресле своего боевого робота. Благо, я заменил штатное кресло, в нем можно было более-менее удобно спать.
К слову, о моем роботе.
Достался мне старый мех среднего класса «Стервятник». Машина эта была жутко старой, но надежной. Недаром ее еще используют в боях, хотя в большинстве своем оставшиеся «Стервятники» доживают свои последние дни в гарнизонах вроде Вергин-4.
Как бы там ни было, я не жаловался.
Эта сорокапятитонная машина была довольно быстрой и маневренной. С легкими мехами, конечно, не сравнить, но все же.
Кроме того, обладала тремя пульсовыми лазерами; двумя спаренными дальнобойными автоматическими орудиями; двумя пусковыми установками сверхмалого типа, которые, к сожалению, способны поразить разве что легкую бронетехнику или тяжелую пехоту, но никак не мех; а также имела солидный запас брони.
Короче, как и все старые мехи, «Стервятник» был универсальным трудягой, способным идти в наступление и оборонять позиции.
Именно на «Стервятнике» я ходил в патрули, которые стали для меня чуть ли не единственной отдушиной во время службы на Вергин-4.
В патруль наше звено ходило втроем, максимум вчетвером. Мех одной из воительниц нашего звена — Макры — постоянно выходил из строя. То отказывали ноги, то отключался реактор, то начинал сбоить контролер метамышц, которые приводили в действия конечности роботов.
Короче говоря, ее мех напоминал старика, которого постоянно мучали старые раны и болезни. Однако его пилота это ничуть не заботило: Макра, как и большинство местных воителей, пристрастилась к алкоголю. Поломку меха, из-за которого она не могла отправиться в патруль, воспринимала даже с радостью и напивалась до беспамятства буквально за пару часов.
Также в патруль практически никогда не ходил наш лидер — лейтенант Грилл. Он ссылался на занятость, так как являлся исполняющим обязанности командира гарнизона. Но сколько раз я наведывался в штаб, ни разу не видел его за работой: он был или уже пьян, или еще мучался похмельем.
Так что чаще всего в поход ходили втроем: я, еще один молодой воитель Малок и пожилая воительница Ксанья.
Из всего гарнизона воителей только эти двое мне были хоть как-то симпатичны. Ксанья была молчаливой и тихой, не принимала участия в популярных среди гарнизона возлияниях и чаще всего ее можно было увидеть в ангарах мехов, где она возилась со своим «Стражем», точно такой же машиной, на которой учился я.
Я частенько помогал ей с ремонтом, так как неплохо знал особенности этого меха, а она иногда делилась своими знаниями, ведь Ксанья была опытным воителем и много чего знала и о мехах, и о методах сражений на них. Так что я почерпнул от нее несколько пусть и незначительных, но полезных знаний и умений.
Что касается Малока, то появился он тут немногим раньше меня. Было видно, что на Вергин-4 ему не нравится так же, как и мне. Он строчил одно прошение о переводе за другим, но пока что безрезультатно.
Впрочем, как ни крути, он был из простолюдинов, и ему тут не было так уж плохо, как мне. Это я здесь был один.
Моя шапра для многих стала эдаким бельмом на глазу, словно бы была напоминанием их никчемности. Первое время я частенько попадал в неприятности из-за нее, слушал шутки и насмешки в свою сторону, но все это я пропускал мимо ушей. Один пьяный идиот, ухмылявшись и тыкав в мою шапру, пытался вызвать меня на поединок чести, при этом он даже рыцарем не являлся. Он попросту не имел право такое требовать. Собственно, я должен был его прирезать на месте. Выхватив шапру, я мгновенно нанес ему глубокую рану на руке, подрубил ногу, заставив встать на колени. Еще несколько мгновений — и точный удар в шею, сердце или глаз прервал бы его никчемную жизнь. Однако его более разумные товарищи поняли, что происходит, и успели утащить кретина, не забыв принести мне извинения. Этим они спасли своего дружка, а мне дали возможность не убивать его, хотя я должен был согласно дворянскому неписаному кодексу чести поступить именно так. Тем не менее извинения были принесены, и это давало мне возможность действовать на собственное усмотрение — я его помиловал.
И дело тут вовсе не в моем малодушии, боязни забрать жизнь или еще чем-то подобном: я не стал раздувать историю, понимая, что убийство никчемного пьяницы не сделает мне чести, а наоборот, лишь навредит.
После того случая шутки вокруг моей шапры поутихли. Они или всем уже приелись, или же до народа дошло, чем может для них кончиться оскорбление благородного, поэтому меня отстали. Во всяком случае, я так думал.
Еще одной отдушиной для меня здесь были сообщения с Тирра. Их присылала мать.
Конечно же, она маскировалась. Если бы оператор из центра связи увидел графиню, а ее в лицо знал, как мне кажется, каждый житель графства, это доставило бы мне массу проблем. И мать это тоже понимала, поэтому в видеосообщениях она использовала специальные голографические маски и со мной говорила совершенно незнакомая мне женщина, но глаза и голос принадлежали матери.
Еще в детстве мы придумали с ней специальный шифр, который никто кроме нас не понимал, и она в своих сообщениях с помощью этого шифра рассказала о
