том, что происходит на Тирре и в графстве в целом.
Я узнал, что моя выходка на суде Испытания уже аукнулась отцу — рыцарь Коннор Штерн бросил вызов дому Кракалис и одержал победу. Естественно, барон Кракалис был в ярости и собирался свою собственность вернуть. Пока что конфликт между домами Кракалис и Штерн ограничивался небольшими стычками, но я был уверен, что очень скоро они могли перерасти в войну, которая доставит массу неприятностей моему отцу.
Сожалел ли я об этом? Нет… Пусть меня назовут эгоистом, но война между двумя домами рано или поздно должна была начаться. Кто знает, что сделали бы Штерны, если бы Коннору не позволили стать рыцарем. Еще и каким образом… буквально отобрав у него титул, опозорив!
К тому же барона Кракалиса, как и всю его семейку, я недолюбливал. Это были скользкие и подлые люди, и я всегда недоумевал, как отец вообще может вести с ними дела: при первой же возможности они ударят в спину.
Короче говоря, благодаря матери я был в курсе политической жизни графства. Жаль только, что сам не мог отправить ей полноценное сообщение, ограничиваясь текстовыми сообщениями в стиле «жив, здоров».
В один прекрасный день я получил уведомление, что мне нужно явиться в центр связи и получить свое сообщение.
Я поспешил это сделать.
— Воитель Лэнгрин, — сказал я дежурному оператору, — мне было отправлено сообщение…
Оператор должен был скопировать его на разовый носитель и отдать мне.
— Но Ваше сообщение уже скопировано на носитель и удалено из общей базы, — заявил оператор.
— Кто его забрал? — сказать, что я удивлен, означало не сказать ничего.
— Ваш друг…
— Какой еще друг? — мое терпение начало подходить к концу, и я схватил оператора за грудки, приподняв с кресла.
— Воитель Калил, — пробормотал оператор, — сказал, что Вы его попросили…
Вот же черт. Калила я знал — мерзкий тип. Он наводил свои порядки на базе, сбив себе некое подобие банды — вместе с ним всегда ошивались двое припевал. Их развлечением было найти себе жертву и затем изводить ее, глумиться и издеваться. Похоже, этот недоумок решил новой жертвой выбрать меня.
— Вы должны знать, что личные сообщения нельзя передавать кому-либо кроме адресата, — процедил я сквозь зубы и отпустил оператора. Он от неожиданности рухнул в свое кресло и чуть было не перевернулся.
— Напишете рапорт, — угрожающим тоном приказал я.
Оператор быстро-быстро затряс башкой.
Он меня боится… Забавно, ведь я ничего такого еще не делал. Поцарапал одного из местных задир, и все.
Но теперь мне предстоит угомонить главного местного хулигана.
Что ж…
Калила, вместе с дружками я нашел в одном из коридоров.
— Воитель Калил! — окликнул я его.
Он повернулся, оглядел меня с ног до головы, будто видел в первый раз и вопросительно поднял бровь.
— Мне кажется, у Вас то, что принадлежит мне, — заявил я.
— Ну, если Вам что-то кажется, то Вам не ко мне, а к капеллану, — нагло заявил Калил и отвернулся к своим дружкам.
— У Вас мое личное сообщение. На каком основании Вы его скопировали из системы и…
— Вы посмотрите, как разошелся наш дворянчик, — рассмеялся Калил и передразнил меня, — «на каком основании»… Случайно!
Последнее слово он произнес так, что никаких сомнений в том, что случайности тут места нет, возникнуть не могло.
— Верните мое сообщение! — пока еще спокойным тоном велел я.
— Обязательно, — хмыкнул Калил, — но что мне с этого? Таскаюсь с ним целый день, устал неимоверно…
— Моя искренняя благодарность, — теперь уже нагло усмехнулся я.
Калил сделал вид, что задумался.
— Нет… — покачал он головой, — искренняя благодарность — это очень много, можно что-то попроще. Как насчет вашей зубочистки?
И он кивнул на мою шапру.
Я тяжело вздохнул и перехватил ножны.
— Вот эту? — я продемонстрировал ему клинок, покоящийся в ножнах.
— Ага.
— Хотите получить?
— Ты тупой, что ли? Или с первого раза не понимаешь, дворянчик? — играть в вежливость Калилу очень быстро надоело. — Гони зубочистку и получишь свое сообщение! Может быть…
Я сделал вид что испуганно отшатнулся, и Калил это заметил, приободрился.
— Хотя…– растянул он лицо в хищной, не предвещавшей ничего хорошего улыбке, — наверное, еще стоит научить тебя манерам…
И он сделал то, чего я от него так долго ждал, — попытался меня ударить.
Попытался, так как я увернулся. Вернее, почти увернулся: я позволил ему попасть по мне, пусть и вскользь.
Этого было более чем достаточно для того, что я задумал.
— Поединок чести. Здесь и сейчас, — заявил я, — выбирайте оружие.
Если бы Калил сказал «боевой робот», может, у него и был бы шанс, ведь как пилот меха он был опытнее меня. Но воитель этого не сделал, более того, выбрал худшее из возможных решение.
— Хах! Какой еще поединок? Кем ты себя возомнил недоносок? Я тебя просто размажу…
Он протянул ко мне свою лапищу, но я ее перехватил, вывернул и принялся сгибать под таким углом, какой природой вообще не предусмотрен.
Калил заорал от боли, но я и не думал его отпускать.
Во–первых, он сделал глупость, отказавшись от поединка чести. Во–вторых, он оскорбил дворянина. В-третьих, этот идиот позарился на ритуальное оружие лорда, которое, помимо всего, было символом его, лорда, статуса. И все это есть на камерах, которые записывают каждое слово, каждое движение.
Иначе говоря, он подписал себе смертный приговор. И ни один суд, если среди его членов есть хоть один дворянин или рыцарь, не встанет на сторону Калила.
Я был в своем праве и намеревался этим правом воспользоваться.
Рука Калила уже была сломана, а я, схватив его за другую, ударив под колено и заставив встать на колени, сломал ему и вторую руку.
После чего достал из ножен шапру, сделал шаг назад и быстрым движением отсек ему голову.
После чего поднял глаза на двух подпевал Калила, которые в шоке глядели на обезглавленное тело их шефа, лежащее на полу, и спросил, где мое сообщение.
— У него, — тут же один из этих жалких ублюдков кивнул на тело Калила.
Я выжидательно глядел на типа, чьи черты лица чем-то напоминали крысиную морду — вытянутую, с маленькими глазками, с мерзкими усиками.
Он все быстро понял, бросился к телу,
